Прости меня, отец - Эрика Джейден

Я кивнула. Всё моё тело кричало «не делай этого». Что я только вляпаюсь в ещё большую передрягу. Этот парень мог оказаться наркобароном или, что ещё хуже, быть связан с торговлей людьми. Я могла бы оказаться в клетке через час, просто согласившись его выслушать. Но разбитое сердце и предательство, всё ещё свежее в моей памяти, толкали меня на безрассудство.

Он вытащил телефон из кармана и набрал номер. Он рассмеялся.

— Это не смешно, — грустно пробормотала я.

— Извини, — сказал он, прежде чем перейти на итальянский.

Мне всегда нравилось звучание слов, слетающих с языка, но я ненавидела изучать новые языки. Я была не такой умной, как моя сестра. Мама никогда не стеснялась напоминать мне об этом, постоянно повторяя, как мне повезло с красотой, ведь ум, очевидно, не был моим наследством.

Она могла быть такой жестокой, что оставляла более глубокие шрамы, чем я когда-либо признавала. Но у меня были и собственные дарования, таланты, которые она постоянно пыталась подавить. Например, в искусстве. Я находила утешение в рисунках, в свободе создавать что-то своё, самовыражение, не требующее одобрения.

Мужчина рядом со мной закончил разговор и посмотрел на меня с огоньком в глазах. Он поднялся с пола и протянул мне руку. Я подняла на него взгляд, не решаясь пожать её. Мой взгляд уловил отблеск чернил, змеиный хвост, извивающийся прямо под краем его манжеты. Он был едва заметным, почти незаметным. Это было явное предупреждение. Моё тело кричало, чтобы я бежала, спасалась от исходящей от него опасности, но я была полна решимости. Медленно я вложила свою ладонь и свою жизнь в его, заключив свою судьбу в объятиях человека, которого едва понимала, и он помог мне подняться.

Как только я уверенно встала на ноги, он снова нажал кнопку, и лифт тронулся с места, на этот раз до самого пентхауса.

— Меня зовут Нико, — сказал он спокойным, но с ноткой настойчивости голосом. — Мне нужно, чтобы ты сохранила открытость. Потому что я предлагаю выход не только для тебя, но и для кое-кого другого, оказавшегося в ситуации, очень похожей на твою. И я думаю, у меня есть решение.

Что?!

— Как тебя зовут?

— Камилла Санторе.

— Санторе? Это очень по-итальянски.

— Знаю. Мой прадед родом из старой страны. Мне было трудно выучить язык. Я не сильна в языках.

— Уверен, у тебя есть и другие таланты, — пробормотал он, нарочито медленно скользя взглядом по моему платью. Затем он облизнул губы — жест едва заметный, но, без сомнения, хищный.

Холодок пробежал по моему телу, оставив покалывание на оголённой коже. Я почувствовала себя почти голой под его взглядом, когда лифт звякнул и двери открылись. Мое сердце затрепетало, когда нас приветствовали белые стены и окна от пола до потолка. Мои туфли скользили по мраморным плиткам, и я схватила Нико за руку, чтобы удержать равновесие. Пентхаус был словно видение в белом.

Безупречно белая мебель казалась скульптурными произведениями искусства на фоне полированного мраморного пола, а мягкие ковры придавали каждому шагу тихую роскошь. Вдоль одной из стен тянулись окна от пола до потолка, из которых открывался панорамный вид на сверкающий горизонт, словно сам город склонялся перед владельцем этого пространства.

Широкая лестница из стекла и хрома, изящно изгибаясь, вела на второй этаж, намекая на еще декадентский стиль наверху. Богатство было мне знакомо, я выросла в нем, была окружена им, но это было нечто совершенно иное. Кто бы здесь ни останавливался, он был не просто богат. Он был могуществен. Возможно, даже больше, чем семья Филипа. Возможно, даже больше, чем моя.

Нико не отходил от меня ни на шаг, когда я цеплялась за его руку. Мы поднялись по лестнице.

— Будь собой. Расскажи ему свою историю, но знай, что это всего лишь деловой контракт.

Я кивнула и сделала глубокий вдох.

Мы поднялись наверх, и он провел нас к двойным дверям на втором уровне.

Он постучал в одну из них, и глубокий голос, от которого у меня мурашки побежали по телу, велел ему войти.

Нико открыл дверь, и я последовала за ним внутрь.

Он сразу заговорил по-итальянски, его речь была плавной и властной. Я подняла глаза и замерла.

На меня смотрели самые поразительные зелёные глаза, которые я когда-либо видела, — проницательные и завораживающие, обрамлённые взъерошенной копной иссиня-чёрных волос, небрежно спадавших на лоб.

Его борода была тщательно ухожена, а усы аккуратно подстрижены прямо над губами, которые выглядели слишком соблазнительно. Мужчина, сидевший за столом, был гигантом, но не это заставило меня затаить дыхание.

Под его левым глазом была цифра один, означавшая, что он был одним из Донов и представлял чрезвычайную опасность, потому что такую цифру ставили только тем Донам, которые убили 100 человек или больше.

ЧЕТЫРЕ

БЕЛЫЙ КРОЛИК

— Так, Нико говорит, ты в таком же затруднительном положении? — спросил я, а она молча смотрела на меня. Я знал, как я выгляжу. Татуировка на моём лице немного пугала, но если бы она смогла заглянуть под неё, то, возможно, нашла бы во мне что-то нежное. То немногое, что у меня было.

— Извините, я не говорю по-итальянски, — тихо сказала она.

Я посмотрел на Нико. Я был уверен, что он сказал мне, будто у него возникло ощущение, что она из Донов.

— Я никогда не учила этот язык, вернее, пыталась, но ничего не вышло. — Её объяснение снова привлекло моё внимание к ней.

Я перешёл на английский. Должен сказать, она была великолепна. Даже с размазанной тушью на лице она была чертовски красива. Её длинные каштановые волосы блестели, а растрёпанные локоны так и просили, чтобы я схватил её и трахнул в рот.

Я медленно и размеренно поднялся со стула за своим столом и подошёл к ней, сократив расстояние ровно настолько, чтобы она занервничала, но не испугалась.

— Как тебя зовут?

— Камилла Санторе.

Санторе? Это настоящее итальянское имя.

Нико оторвал взгляд от телефона, экран которого всё ещё отбрасывал блики на его рубашку. Я знал этот взгляд. Он уже копался в прошлом её семьи.

Когда он едва заметно кивнул, это подтвердило мои подозрения. Она была связана с Донами. Определённо не в ближайшем окружении и не в самом узком кругу, но всё же достаточно влиятельная.

— Что случилось? — спросил я, усаживаясь на стол позади себя.

Она нервно оглядела комнату, её пальцы беспокойно беспокойно дрыгались. Тонкая ткань