Развод. Любовь на перекрёстке судьбы - Анна Эдельвейс

Выскочила из гардеробной, помчалась на кухню. Бродила из угла в угол, сердце бухало набатом.

Честно, врагу не пожелаю такого состояния. Я точно знала, что вот сейчас, прямо в данную минуту мой муж где то с другой бабой.

Повернулась к кофемашине. Нажала кнопку, агрегат зашумел трактором. Тонкая струйка ароматного кофе медленно набиралась в чашку.

Я сухими глазами смотрела на чёрную жижу булькающую в чашке, думала скорее бы утро. Сразу позвоню его секретарше, узнаю в какую командировку он уехал, в какой город.

Вплоть до того, что вызвоню все гостиницы в том городе, но найду его и смогу убедиться: врал мне милый или нет.

Хлебнула обжигающий кофе, стояла у окна, смотрела в темноту, вдруг меня осенило: надо в его кабинете поискать что нибудь. Ну не может такая грязь, как измена не замарать мужика.

Поставила чашку, толкнула дверь в его святая святых.

Если бы мой муженёк был дома, то начал бы визжать — в его кабинет нельзя входить, вползать, дышать и вообще. Вроде как это единственный его личный угол во всём доме.

Да плевать.

Включила свет — мужская аскеза выглядывала из каждого угла. Всё строго по линеечке. На самом деле мне в Витькином кабинете не нравилось.

Всё прямоугольное, угловатое, жёсткое. Никакого текстиля. Мраморный холодный пол, серо-жемчужные стены. Грубый письменный стол, похожий на ископаемое с древней свалки. Где он его нашёл. Диван, кресла в тёмно-коричневой, почти чёрной коже. Телевизор на всю стену. Ноутбук.

Я лисой крутилась возле ноутбука — бесполезно. Запоролен так, не пробиться. В углу монитор, на него выходили все наружние камеры со двора.

Ничего интересного, разве что…

Письменный стол просто примагнитил меня. Я села на Витькино кресло, потянула на себя дверцу его колченогого стола — а она не открывалась!

Я смотрела на единственную дверцу как на вход в пещеру Алладина. Дёргала дверцу, сама не знала что я там хочу найти, но открыть её мне надо было во что ни стало.

Рыскала глазами чем бы подцепить этот чёртов замочек. Не поленилась, помчалась на кухню, схватила кухонный топорик.

Видел бы кто меня в эту минуту: растрёпанная, с горящими глазами, скачками перебегающая с кухни в кабинет и с топориком в руках.

Конечно, то что я сделала, осталось в памяти стола навсегда.

Собираясь просто поддеть замок я успешно выломала его с куском дерева. Ну и правильно, что могло остановить женщину, которой врёт муж!

Там, внутри на полке опрятно были сложены папки. Вытащила их все, открывала одну за одной. Все документы в файлах, всё опрятно, как в музее. Аккуратист хренов.

Перелистывать кучу бумаг надоело, я уже отшвырнула было одну из папок, как кое что попалось на глаза.

Я ещё не поняла что это, но руки у меня затряслись…

Дорогие читатели! Рада приветствовать вас в Новом году. Благодарю вас за то, что вы с нами, с нашей героиней готовы вывести мужа на чистую воду,

встретить новую любовь и,

конечно,

вместе с ней добраться до Х/Э.

Кстати, заслужат его не все герои, а только те, кто достоин.

Прошу вашей поддержки. Давайте соберём побольше ЗВЁЗД и дадим роману шанс стать бестселлером.

Глава 4

Утром рано отвезла Машу в садик. Вернулась в машину, сидела как убитая, бесцельно смотрела в лобовое стекло.

Напряжение не отпускало с ночи. С того самого момента, как из папки в кабинете мужа выпало два картонных прямоугольника. Отрывные талоны на посадку в самолёт.

Помню, подняла квиточки и уставилась в чёткие буквы: рейс, номер, Ларин Виктор и на другом Латышева Марина. Перелёт Москва-Чэнду. Стала вспоминать, в Китай мой милый летал полгода назад.

Получается, любовнички уже полгода вместе. Как минимум.

Посмотрела на часы. Начало восьмого. Меня всё подмывало позвонить секретарю, узнать про командировку. Но внутренние приличия сдерживали. Рано звонить. Хотя бы восьми утра дождаться.

И всё таки где мой муж.

И вдруг меня как током ударило. Он в загородном доме. В смысле они там. Недаром Виктор вчера про камин вспомнил.

Дальше я ни о чём не думала.

С прокрутами колёс сорвалась с места. Вцепилась в руль, неслась в сторону трассы, что называется, со свистом за ушами.

Машина не слушалась руля. Ночью был дождь, мокрый асфальт опасно скользил сливочным маслом под колёсами. Из-за слёз, то и дело застилающих глаза, ничего не было видно, приходилось тереть лицо ладонью.

Представляю, на кого я была похожа после бессонной ночи с зарёванным опухшим лицом.

Мне надо было сейчас, немедленно поставить заключительную точку в моих подозрениях. Дура, какие уж там подозрения, это уже убеждения.

Тот посадочный квиточек на имя Латышевой Марины сложил картину из обрывков. Я, правда, не знала какая фамилия у теннисистки, может она и не Латышева. Но и сотрудниц Марин у моего мужа не было.

Надо же, скотина. В Китай её возил, а я с марта деньги на сумочку выпрашивала. Так мне и надо. Сама себя зарыла вечными своими уступками мужу. Всё стеснялась зубы показать. Неудобно было просить на себя.

Уже через двадцать минут сворачивала с трассы. У меня пульс зашкаливал. Сердце колотилось где то в горле. Пробираясь на нашу улицу вползала медленно, кралась лисой.

Давно я тут не была. Забор наполовину из рабицы, строительный мусор вокруг дома, весь свежепостроенный дом как на ладони. И машина Виктора. Во всей блистательной красе!

Я поняла, что они там. Не он, а ОНИ!

Ощущения были сродни путешествию по знойной пустыне. Иссушенное сердце захлебнулось в кипящей крови. Стало сухо во рту, нечем было дышать. Розовые очки рухнули в никуда.

У мужа любовница. Измена.

Машина Виктора стояла перед ступенями.

Не в гараже, не под навесом, а перед ступенями. С чего бы вдруг. Первое, что делал мой муж возвращаясь домой или сюда, на дачу, это ставил свою ненаглядную тачку в гараж. Любовно оглаживал, сдувал пылинки и чуть ли не рукавом протирал фары. Трясся над ней как над хрустальной…

Это мой убитый Матисс мог оставаться не то, что во дворе, он и за воротами был никому не нужен.

Я подошла к машине, смотрела на переливающееся бордовыми и золотистыми звёздочками чудо. Плавные изгибы машины сияли изяществом.

На пассажирском переднем лежал клатч. Чужой. Чёрный, бархатный дешёвый клатч никак не вязался с дорогущей машиной Виктора.

Собственно, почему я называла