Учительница дочери. Ты сдашься мне - Анастасия Сова

«Беги, дура! Беги!» — вопит внутренний голос.

Порочная близость помогает все вспомнить более отчетливо. До такой степени, что хочется завыть.

Мужчина буквально загоняет меня в угол. И я чувствую себя его трусливой добычей. Сжавшейся перед нападением хищника.

Ощущаю его тепло. Горячее и порочное. Как оно касается меня.

Тело сводит от напряжения, и нутро сжимается, точно я предвкушаю жаркое продолжение.

Но это не так!

Не так.

Я не такая!

Я не стану…

Даже мысль закончить не успеваю, как крупный палец Артура нежно проводит по моим губам.

Сердце тут же начинает звучать где-то в горле. Каждый удар. Тук. Тук.

— Манят меня твои губы, учительница. Полночи на них дрочил, — усмехается отец Миры.

Нет, пожалуйста! Я не желаю этого знать!

— Сейчас же меня отпустите! — проговариваю медленно. Вроде уверенно, но нотки беспокойства в моем голосе все же присутствуют.

— Да я тебя и не держу, учительница, — вновь усмехается Назаров.

Горько осознавать, что дело действительно так и обстоит. Я могла уйти сразу, но почему-то не сделала этого.

В коридоре дребезжит школьный звонок, и шум голосов за дверью резко прекращается.

— Скажи, что сегодня ты без трусиков? А то вчера они нам помешали. — мне кажется, или Артур становится еще ближе?

Отталкиваю его, собрав все силы.

Назаров ничего мне не сделает. По крайней мере, здесь, где полно других людей, учеников.

— Как вы можете? — интересуюсь у него. — Это же школа! Тут дети! — не могу поверить в происходящее.

— А, дело только в этом? — мужчина поднимает одну бровь. — Тогда поехали в отель. Тут рядом вполне подходит. Трахнемся и разбежимся.

Такая обида вдруг пронзает. Что я не сдерживаюсь и звонко ударяю наглеца по щеке.

Он не успевает среагировать, и удар получается довольно сильным, ведь я вложила в него всю свою злость. Кожу до сих пор жжет.

Становится не по себе.

Отступаю на шаг назад и упираюсь спиной в дверь кабинета.

— Вы не имеете права так со мной себя вести! — набираюсь смелости, чтобы оправдаться.

Хотя почему я должна оправдываться? Перед ним. За какие такие заслуги? Это ведь Назаров должен вымаливать у меня прощение за такое поведение.

— Имею, — холодно отвечает Артур. — Тем более, в этой школе. Или ты не знаешь, за счет чего она существует? Не объяснили, когда на работу брали?

Сглатываю. Не нравится мне все это.

— Так что, если хочешь здесь работать… — Назаров не договаривает, но и так все понятно.

Мне так хочется снова залепить ему пощечину, но я сдерживаю себя. Мне нужен план. Я должна четко понимать, как действовать.

— Так что раздевайся, малышка, хочу трахнуть тебя голенькую на директорском столе.

Девочки, сегодня и завтра всего за 99 рублей мой роман «Отец подруги. Ты моя». Не менее горячая и страстная история)

Читаем здесь: https://litmarket.ru/reader/otec-podrugi-ty-moya

— Обещайте, что ваша дочь не узнает!

— О чем?

— О том, что между нами было.

Он подходит ко мне, берет за подбородок, и я перестаю дышать.

— Конечно, не узнает. Ведь я не позволяю ей общаться с моими подстилками.

— Что? — от шока у меня вот-вот выпрыгнет сердце.

— Ты все правильно поняла, Мила, так что раздевайся. У меня сегодня мало времени.

Глава 5

Кира

Я почему-то представляю эту картину.

Она быстро проносится перед сознанием, и внизу живота простреливает.

Мне в голову, наконец, приходит план:

— Хорошо, — отвечаю, стараясь придать голосу легкости и игривости, — я согласна. Ведь мне нужна эта работа.

Уголок губ Назарова ползет вверх. Он ощущает вкус победы. предвкушает. Оттого взгляд становится еще более пожирающим.

— Твоя киска будет довольна… — вкрадчиво шепчет он мне, отчего тут же по спине проносятся мурашки.

Едва снова не становлюсь пленницей этой оглушительной ауры. Особенно, когда горячая ладонь Артура очерчивает мое бедро.

— Подождите, — обращаюсь к нему и выставляю между нами руку, чтобы создать дистанцию. — Разве вы не хотите посмотреть?

Мои дрожащие пальцы, тряску в которых я так старательно пытаюсь унять, хватаются за первую пуговицу на блузке. Закусываю губу. Почему-то кажется, так будет сексуальнее.

— Так и знал, что ты любишь игры, сучка, — довольно усмехается Назаров.

— Присаживайтесь в кресло. И я вам все покажу, — провожу пальцем по выглядывающей ложбинке между грудей и вижу, как цепляется за это движение отец Мирославы.

Он повинуется, не замечая подвоха. А я… когда он садится, не сразу убегаю за дверь. Мне нужно заставить его расслабиться, отпустить ситуацию. Потому медленно приходится подвинуться к следующим двум пуговицам и раскрыть себя чуть больше.

Но затем я резко бросаюсь к двери, что расположена прямо за мной, вырываю из замочной скважины ключ (что, слава Богу, получается сделать с первого раза), и быстро вставляю его с другой стороны, как только захлопываю за собой дверь.

Несколько секунд мне необходимы, чтобы отдышаться.

— Все хорошо, — уверяю себя. — Я в безопасности.

Хотя безопасностью мое положение можно назвать весьма условно. Если она и существует, то лишь в этот конкретный момент, когда Мирослава думает, что я приняла ее условия, а Артур временно обезврежен.

Хорошо, что урок начался, и в коридорах никого нет. Могу быстро и незаметно для всех вернуть все пуговички на их законное место в петле.

Но самое паршивое — не знаю, что делать дальше.

— Кира Дмитриевна! — меня окликает директор. — Тебе разве не сказали зайти ко мне?

Приходится обернуться. Сделать вид, что не замечаю начальницу, не выйдет.

— Да, я как раз вот… — неопределенно машу руками, хотя шла совсем в другую стороны.

— Давай быстрее, Назаров уже давно ждет.

— Назаров? — театрально удивляюсь,

— Ты мне ведь так и не рассказала, — напоминает Тамара Николаевна с некоторой укоризной. — Надеюсь, там все гладко прошло.

— Конечно, — улыбаюсь глупо. А что еще ответить?

— Ой, закрыто почему-то… — удивляется директриса и поворачивает ключ.

А после мы вместе оказываемся по ту сторону двери.

— Артур Александрович, извините, видимо, кто-то из детей хулиганит, запер вас. Я позже разберусь.

Я сглатываю в этот момент противный комок в горле, а мужчина, так и сидящий в кресле директора, не сводит с меня взгляда. И я даже понять не могу — он зол или все еще считает себя победителем?

— Разберитесь, Тамара Николаевна, — говорит он женщине, а сам все еще не сводит с меня взгляда, прямо в глаза смотрит. — Надеюсь, виновные будут наказаны по всей строгости.

Почему я реагирую? Господи! Хочу быть холодной и непробиваемой, а не представлять в красках каждое слово Артура.

— Обязательно! — обещает директриса. — Я лично прослежу! Кира Дмитриевна,