Шанс для глупой злодейки - Мария Ясная

Она спрятала дневник под подушку и подошла к окну. Внизу, у ворот, карета кузин всё ещё стояла. Изабель кричала на кучера — Арабелла видела, как та размахивает руками. Потом карета тронулась и исчезла за поворотом.

Арабелла осталась одна. Впервые в жизни — по-настоящему одна. Без принца, без кузин, без планов, которые кто-то строил вместо неё.

— Я успею, — сказала она тишине. — У меня есть два года, чтобы понять, кто я на самом деле. И чтобы решить, кем я хочу быть.

Сердце Астерион на её шее дрогнуло, и ей показалось, что камень стал чуть теплее.

Глава 3. Не враг

Приём у баронессы де Лак был событием, которое в прежней жизни Арабелла ждала с трепетом. Здесь собирался весь цвет двора, здесь плелись интриги, здесь можно было увидеть, кто входит в милость, а кто — из неё выпадает. Здесь она всегда старалась быть ярче всех, громче всех, заметнее. И каждый раз уезжала либо с победой, либо с горьким осадком, но никогда — с пониманием того, что на самом деле происходило вокруг.

Сегодня она ехала в карете и думала о том, как мало знает о людях, с которыми прожила всю жизнь.

— Вы сегодня бледны, госпожа, — заметила Мириам, поправляя складки платья. Арабелла выбрала тёмно-серый шёлк — достаточно нарядный для приёма, но не кричащий. Никаких ярких лент, никаких драгоценностей, кроме материнского талисмана.

— Я просто сосредоточена, — ответила Арабелла. — Мириам, скажи мне… среди слуг какие слухи ходят о баронессе де Лак?

— Все говорят, её салоны самые влиятельные в столице.

— Кто там бывает? Кроме тех, кого приглашают открыто?

Мириам удивилась вопросу. Слуги обычно знают больше, чем говорят, но редко кто из господ интересуется их знаниями.

— Говорят, — осторожно начала она, — что у баронессы бывают люди, которых не зовут во дворец. Военные, которые не в ладах с министрами. Младшие сыновья знатных домов, которым не досталось наследства. И ещё… купцы, госпожа. Очень богатые купцы.

— Купцы? — Арабелла подняла бровь. В её прежней жизни купцы были невидимы. Они платили налоги, поставляли товары, но в большой политике им места не было.

— Говорят, баронесса помогает тем, кто ищет… покровительства, — закончила Мириам.

Арабелла кивнула. Покровительства. Значит, баронесса де Лак — не просто светская львица, а связующее звено между теми, у кого есть деньги, и теми, у кого есть власть. Или теми, кто хочет эту власть получить.

— Спасибо, Мириам, — сказала она. — Ты очень помогла.

***

Особняк баронессы сиял огнями. Кареты подъезжали одна за другой, и Арабелла, выйдя на усыпанную гравием дорожку, на мгновение замерла, вдыхая запах цветов и дорогих духов. В прошлый раз она влетела сюда, как ураган, яркая, уверенная, что все взгляды должны принадлежать ей. Теперь она вошла тихо, стараясь оставаться в тени.

Главная зала была полна народу. Арабелла взяла бокал с лимонадом (в прошлой жизни она бы потребовала вина, чтобы казаться взрослее) и отошла к колонне, откуда можно было видеть почти всех.

Она смотрела.

Вот граф Эштон, которого она всегда считала скучным стариком, о чём-то горячо спорит с молодым офицером. Его лицо, обычно непроницаемое, раскраснелось, жилы на шее вздулись. О чём они говорят? О налогах? О новых земельных сборах, которые король ввёл для финансирования армии? В прошлой жизни её это не касалось. Теперь она вслушивалась в обрывки фраз.

Вот леди Мортон, вечно недовольная, подходит к группе дам и что-то говорит им на ухо. Те кивают, переглядываются, и одна из них бросает быстрый взгляд в сторону… Арабелла проследила — в сторону секретаря королевского совета. Сплетни.

Вот трое мужчин в углу, которых она раньше не замечала. На них нет придворных мундиров, но ткани дорогие. Купцы? Один из них держит в руках какой-то свёрток, похожий на карту, и показывает её двум другим, прикрывая ладонью. Арабелла сделала шаг ближе, но не настолько, чтобы привлечь внимание.

— …если Вердис перекроет южный тракт, мы потеряем всё, — услышала она обрывок.

— Тише, — шикнул второй. — Не здесь.

Они разошлись, заметив приближающегося лакея. Арабелла проводила их взглядом и почувствовала, как внутри что-то ёкнуло. Недовольство. Не просто сплетни, а настоящее, зреющее недовольство. В прошлой жизни она видела только то, что касалось её самой. А сейчас перед ней открывалась целая картина, которой она не замечала годами.

— Арабелла?

Голос заставил её вздрогнуть. Она обернулась и встретилась взглядом с Адрианом.

Он стоял в двух шагах, в парадном мундире с золотым шитьём, светловолосый, голубоглазый, такой же красивый, как в тот день на эшафоте, когда он смотрел на неё с холодным спокойствием. Но сейчас в его глазах не было холода. Только удивление.

— Вы здесь, — сказал он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на облегчение. — Я не ожидал вас увидеть. Мне сказали, вы нездоровы.

— Мне стало лучше, — ответила Арабелла, делая лёгкий реверанс. — Добрый вечер, ваше высочество.

Она заметила, как он на мгновение замер. Обычно она называла его «Адриан» или, в моменты особой близости, «мой принц». «Ваше высочество» звучало холодно, официально. Но именно так обращались к нему те, кто не был с ним близок.

— Я рад, что вы поправились, — сказал он, и в его голосе появилась осторожность. — Вы… вы одна? Без кузин?

— Кузины сегодня заняты, — спокойно ответила Арабелла. — А я решила, что неплохо бы выйти в свет. Только не говорите никому — я здесь не для того, чтобы привлекать внимание.

Адриан усмехнулся — той своей мягкой, немного снисходительной усмешкой, которая раньше сводила её с ума.

— Это вряд ли получится, Арабелла. Вы всегда привлекаете внимание.

Она не ответила на улыбку. Просто смотрела на него спокойно, и её взгляд, лишённый привычного блеска одержимости, казалось, смутил его больше, чем любая истерика.

— Вы… изменились, — сказал он после паузы. — Я не могу понять, что с вами случилось.

— Может быть, я просто повзрослела, — сказала Арабелла. — Это случается с каждым, ваше высочество.

— Адриан, — поправил он. — Вы всегда звали меня Адриан.

— Тогда я была глупее, — она сделала маленький глоток лимонада, чувствуя, как он обжигает горло. — Теперь я предпочитаю