Cкандальный развод. Ты пожалеешь, дракон! - Юлианна Винсент

— Марианна, что ты делаешь? — возмущенно глядя на мое поведение, спросил дракон. — Поставь тарелку и веди себя прилично!

— Флуфай, — ответила я с набитым ртом, чем, мне кажется, еще больше его взбесила. — Иди дрифферуй фвою новую шену и не мефай мне фкуссно куфать!

«Он нас сейчас убьет!» — тревожно сказала Мари.

«Зато мы будем сытые!» — возразила я.

Глаза Аластора налились кровью, на скулах заходили желваки, а кулаки сжались до побелевших костяшек.

— Знаешь, — еле сдерживая себя, процедил сквозь зубы муженек. — Я передумал, чтобы к вечеру и духа твоего здесь не было!

Сказал как отрезал и вылетел из комнаты, громко хлопнув дверью.

— Доигралаффь бабуфка! — подвела я итог разговора, продолжая уплетать за обе щеки вкуснейшее в моей жизни пюре с гуляшом.

Глава 4

МС-Марианна

— Чем же ж вы, миледи, так князя разозлили, что он отменил свое решение о неделе на сборы? — сетовала Эмма, когда мы тряслись в карете по дороге в поместье Свина.

— Изволила с наслаждением отобедать, — особо не вдаваясь в подробности, ответила я.

— Я его таким злым никогда не видела, — не унималась камеристка, и в ее голосе слышался страх вперемежку с восхищением.

«Мне не показалось? — с сомнением посмотрела я на Эмму. — Да чем тут восхищаться, дурында? Мужик как мужик, только наглый и самовлюбленный!»

— Ему полезно кровь поразгонять, — прокомментировала я. — Жизнь с молодой женой, знаешь ли, не терпит осечек.

Эмма прыснула в кулак от смеха, а в ее глазах забегали чертенята. Она явно была не так проста и наивна, как хотела показаться. Но это даже было мне на руку — верный союзник никогда не помешает.

— Миледи, можно вопрос? — вдруг резко став серьезной, спросила девушка.

— Валяй, — чуть забывшись, махнула я рукой.

Эмма странно посмотрела на меня, но потом, видимо, что-то для себя решив, продолжила:

— Вам сильно обидно?

— Что именно? — не поняла я.

— Ну что лорд того… Ну этого… — замялась рыжая, а я с интересом смотрела на нее и даже не собиралась подсказывать. — Ну то, что он вот так вот вас обменял?

«Обидно? — ворвалась в мои мысли Мари. — Да, я бы его на вилы насадила!»

— Знаешь, Эмма, — задумчиво начала я, ничего не ответив голосу в голове. — Обида — это детское чувство. А я ведь уже давно не ребенок. Мне больно, горько, неприятно, омерзительно и злостно, но не обидно, нет.

«Даже тот факт, что меня в один день бросило два мужа в обоих мирах, — продолжила я мысль про себя. — Не заставит меня обижаться. Разрабатывать план мести — да. Обижаться — нет».

«О! Вы такая мудрая! — восхитилась Мари в моей голове. — Я бы хотела, чтобы меня кто-нибудь такому научил. А не только быть кроткой и смиренной».

«Ага, — согласилась я про себя. — Я бы тоже!»

— Ого, — восторженно глядя на меня, протянула девушка. — А вам обморок на пользу пошел. Вы такая бойкая стали.

«Дайте ей от меня подзатыльник, пожалуйста! — возмутилась Мари. — Рассуждает она тут, видите ли!»

Я тихонько хихикнула и отвернулась к окну, давая понять, что разговор окончен.

Пейзаж за окном не шел ни в какое сравнение с садом на заднем дворе поместья Дракморов.

Редко встречающиеся, блеклые деревья, полузасохшие поля, небольшие деревеньки с ветхими домами.

Казалось, что жизнь за пределами моего бывшего дома закончилась. Благо, я стребовала с муженька все клумбы с альстромериями в качестве моральной компенсации за нанесенный психологический ущерб.

Вы бы видели его лицо, когда я пришла к нему в кабинет и категорично заявила, что уеду из этого дома только с цветами.

«Я считаю, он заслужил! — воинственно произнесла я про себя. — Пусть теперь любуется на пустые клумбы и вспоминает, какую женщину потерял! Хотя о чем я? Он же, наверное, уже с новой женой развлекается… Фу, какая мерзость!»

«Он никогда не понимал мою тягу к цветам», — грустно прозвучала в моей голове Мари.

«Ну, ничего, — попыталась я мысленно ее подбодрить. — Теперь в его саду будет такая же черная дыра, как в твоем сердце! А мы будем любоваться на красоту».

«Я бы не была так уверена, — с сомнением в голосе отозвалась девушка. — Вольган хоть и граф, но графского в нем только чрезмерно выпяченное чувство собственной важности. Боюсь, что жить нам с вами придется в разрухе».

— Ну, это мы ещё посмотрим! — воинственно ответила я и не заметила, что сказала это вслух.

— Куда посмотрим, миледи? — встрепенулась Эмма, которая к этому моменту уже успела задремать.

— На окружающую действительность трезвым взглядом, Эмма, — улыбнувшись, ответила я.

Не до конца сообразивши, что я имею в виду, девушка кивнула и, закрыв глаза, задремала обратно. А я поправила юбку своего черного платья, в карманах которой зашуршала еще одна компенсация за нанесенный мне, точнее Марианне, психологический ущерб.

«Когда Аластор это обнаружит, — с предостережением в голосе сказала Мари. — Он убьет нас обеих!»

«Ты слишком сильно его боишься, — отмахнулась я. — Если бы он хотел тебя убить, он уже давно бы это сделал и был бы счастливым вдовцом, а не заморачивался с разводом. Так что, не дрейфь!»

«Ну, да, вы правы!» — согласилась Мари и умолкла.

А я впервые за время, проведенное в чужом теле, задумалась о себе и своем состоянии. Слова про кротость и смирение отозвались в моей душе неприятным скоблящимся ощущением. Словно крыска изнутри царапала мне душу маленькими лапками, пытаясь выбраться.

Я ведь тоже всю жизнь была такая. Рожденных в СССР с младенчества учили не высовываться.

«Все должно быть, как у людей! — твердила мама. — Школа на отлично, университет с красным дипломом, приличная работа, муж — достойная партия, из интеллигентной семьи».

В принципе, у меня было все, кроме мужа. Я отучилась и пошла преподавать на кафедру. Но ни один достойный мне не встречался. И вот только после смерти матери, я разрешила себе закрутить роман с, как мне тогда казалось, «достойным», но он был младше меня на пятнадцать лет.

Ближе к моим сорока, мы поженились и прожили вместе почти тридцать пять лет, а