Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 3 - Дия Семина

с той нечистью, какая была на службе у секты. Мы многих зачистили сегодня и почти обезвредили главаря. Но силы на той стороне ещё есть. Миссия не выполнена, потому, думаю, что если предложу вам единственный вариант — единение, то не преступлю божественный закон. Одно тело — одна душа…

Савелий захрипел, но собрал силы для ответа:

— Вы хотите подселить мне вторую душу? Я стану сумасшедшим. Увы, этот вариант мне не подходит. Лучше позовите жену, хочу попрощаться…

Экхарт улыбнулся, ему понравился праведный настрой Савелия. Но аргументы ещё не закончились.

— Позову, вам бы лучше пообщаться с Митей и понять его план. Он отдаст вам свои силы, память, энергию, но не волю. Воля и душа будут ваши. Вижу, как ваше тело рассыпается, это всё следствие душевных поражений и воздействий, будь вы здоровый духом, то эти раны на вас зажили бы как на собаке. Распутин вас пару раз гипнотизировал на саморазрушение, Лидия и её верная соратница травили, за вас взялись основательно. У Мити есть что вам сказать. Выслушайте, не отмахивайтесь…

— Пусть говорит…

В сознании появился едва слышный голос, как из сна:

— Я пришёл из мира Алёны, у нас очень прогрессивное и развитое технически общество, и я многие знания передам тебе. Кроме того, в нашем мире давно практикуют трансплантацию, даже сердце пересаживают и это не сказка. Если человек быстро погиб, то его здоровые органы пересаживают больным людям, при условии, что он подписал согласие или его родственники дали на это разрешение. Я даю такое согласие, тебе нужны остатки моих сил, умереть несложно, но твоя душа не успокоится, ты не сможешь оставить Анну. Посмотри на Павла, он извёлся, страдая от того, что не мог позаботиться о детях. И ты будешь таким же.

— Кем ты был?

— Полицейским. Мы с Алёной погибли в разных местах, и три года назад, примерно три года, точно не могу сказать. Наши тела лежали в соседних ячейках морга, ожидая кремации. Так, мы сошлись, но прорыва не получилось. Её держали обиды и страх, меня долг перед незавершёнными делами. Но она женщина, она смогла вырваться из западни, и я следом. Она ожила в теле одарённой девочки, только это обстоятельство позволило Алёне стать Анной. И я тоже ожил, но тела не получил…

— Тебе нужно моё тело? Вот это разрушенное, сломленное?

— Нет, я желаю Алёне счастья, она любит тебя, она жива только рядом с тобой, я как новое твоё сердце, просто позволю жить. Залатаю твои энергетические дыры, и ты поправишься, станешь чуть более дерзким, более уверенным, более сильным — потому что в тебе реально сил будет больше, чем у обычного человека. Возможно, появится тяга к раскрытию преступлений, но это не обязательно. На большее я не смогу претендовать. Ради своей жены ты должен…

Митя замолчал, но слово взял Павел:

— Соглашайся, Анна без тебя не справится, ты нужен ей и детям. Рискни. Будь у меня такой выбор, я бы ни секунды не задумался. И поверь, вот так скитаться и страдать, как я скитался подле своих беззащитных детей, ты не сможешь и будешь проклинать себя за страх. Если уж не понравится или этот забияка будет доводить, ты всегда можешь обратиться к Экхарту, и он изгонит Митю из тебя. Ты нужен Анне, нужен…

Несколько тягостных минут тишины никто теперь не пытается повлиять на решение Савелия, какое он должен принять сам.

— Я согласен…

Экхарт тяжело вздохнул, но испытал облегчение, страсть, как не хотелось убеждать страдальца сделать какой-либо выбор в этом щепетильном вопросе. Решение должно быть принято единолично.

И оно принято…

— Итак, обряд сложный, я готов его провести. Но сразу предупреждаю, вас ждёт непростой период. Сначала чистки и ломки от всех увечий, нанесённых сектой. Потом процесс уживания и единение. С Мити я возьму божественную клятву, что он не посмеет захватывать тело после того, как вы оба наберётесь сил. Как показывает обычная практика, когда мне приходилось изгонять пакостных сущностей, то обычно главенствует одна душа, вторая просто становится силой, как второй мотор, думаю, что страшного ничего не произойдёт. Но следить я буду сам, если замечу изменения, то, повторюсь, отменю этот симбиоз. Поверьте, у меня сил и опыта достанет.

— Верим, — дуэтом ответили Митя и Савелий.

— Тогда приступим, повторюсь, просто и легко вам не будет. Оба натерпитесь. Но потом всё будет хорошо. Надо верить. Трансплантация не сердца, но душевной силы — тоже, знаете ли, непростая технология. Но мы справимся.

Экхарт произнёс эти слова, сам слегка удивился пафосности слога, но теперь решительно настроился на «работу». Единственное, о чём умолчал, что Савелий теперь в любом случае получит «одарённость», какой награждены некоторые аристократы, по сути, станет ведьмаком, но в нём есть подходящая кровь биологического отца, потому всё пройдёт хорошо, самому хочется в это верить.

— Готовы, господа? Приступим…

Глава 4. Рыцарь света

Дом замер на долгие три дня…

Даже на кухне кухарки работают так, что слышно приглушённое тиканье огромных напольных часов, «живущих» в небольшом фойе с витражом между вторым и третьим этажами. Их туда давно сослали из-за монотонного и слишком шумного звука работы механизма. И мне порой кажется, что это не замысловатый часовой шкаф с сияющими медными элементами, а сердце дома Шелестовых.

Только часам дозволено отбивать свой ритм. Все остальные притихли. Виолетта и Виктор продолжают работу, чтобы не сходить с ума от волнения за меня и за Саву. Отец сейчас тоже на нервах, но принял решение ускорить сделку с продажей дома, вслух не говорит, но я понимаю — это лучше пока Савелий официально живой, не приведи Бог, не выживет, и зависнет дом на долгие месяцы, а ведь впереди зима, и нам содержать, отапливать такое строение очень накладно, жильцов пустить не дадут, и охрану придётся нанимать, сплошное расточительство.

Но и эти проблемы я от отца услышала, кивнула, но осознание так и не снизошло. Я целыми днями сижу у постели мужа. Боюсь его оставить одного, меня ненадолго отпускают на отдых няня или Фридрих, и я потом всё равно возвращаюсь.

Наш знахарь приходил и тоже сказал, что он в этой ситуации бессилен, развёл руками, извинился, отдал няне лекарства, для поддержания жизни мне и Савелию, и ушёл, не оставляя надежды на чудо.

— Аннушка, не переживай. С тобой-то в разы было всё хуже. Уж так страдала, пока боролась за жизнь. А Сава ничего, крепкий, уж и порозовел. Погляди-ка внимательно. Лучше ему, даже не