Изгнанная жена. А попаданки-таки живучие! - Анна Кривенко

— Уходите отсюда, сударь! — заявил он громко, хотя голос его предательски дрогнул. — Вы лжёте! Это поместье не ваше!

Мужчина скрестил руки на груди, и его взгляд стал ещё холоднее, но тут из-за меня выглянула маленькая Олечка. Увидев её бледное, испуганное лицо, незнакомец вдруг замер. Суровое выражение в чертах смягчилось, воздух в комнате стал менее густым…

— А вы, пожалуйста, опустите кочергу, — сказал он, повернувшись ко мне снова, и его голос прозвучал уже не так угрожающе…

Я продолжала держать своё орудие, не доверяя ему ни на йоту.

— Ещё чего! — бросила, с вызовом глядя ему в глаза. — Я вас не знаю. Вы можете быть опасны!

Он коротко фыркнул, губы дрогнули в едва заметной усмешке.

— Как будто вы могли бы справиться со мной… — заметил он, прищурившись.

Я затаила дыхание, не зная, что ответить.

— Ладно, не верите моим словам, верьте бумагам, — наконец нехотя произнес он, залезая рукой во внутренний карман пальто. Через мгновение он развернул передо мной сложенный вчетверо лист желтоватой бумаги. Содержание этой бумаги меня удивило. Во-первых, записи были сделаны чернилами, что само по себе было странным, а во-вторых, я заметила в конце слов знаменитую и канувшую в лету букву «ять».

Пригляделась. Почерк был крупным, поэтому я даже издалека смогла прочесть.

«Завещание» — значилось сверху.

Согласно этому документу, мужчина действительно имел право на половину поместья. Его имя звучало, как Валентин Митрофанович Соколов.

Алёша шагнул вперёд, смело взял бумагу из рук незнакомца и принялся её изучать, хотя был очевидно напуган.

— А как докажете, что это не подделка? — бросил он с вызовом, что для такого малолетнего ребенка было настоящим подвигом. Из него вырастит настоящий мужчина…

— Посмотри на печать, — отрезал Валентин раздраженно. — Она подлинная. Только у государственных чиновников могут находиться чернила столь редкого рубинового цвета. Да и герб никто не может подделать столь искусно.

Алёша внимательно посмотрел на печать, а затем нехотя вернул бумагу. По его лицу я поняла, что он поверил.

— Значит, вы действительно хозяин? — спросила я, всё ещё держа кочергу в руках.

— Именно так, — сухо ответил он. — А теперь, если позволите, я хотел бы узнать, зачем вы здесь?

Я почувствовала, как от напряжения начинает пульсировать кровь в висках. Голова тяжелела с каждой секундой. Ситуация выглядела безумной: я в чужом месте, с чужими детьми, а тут ещё этот мужчина — внезапно объявившийся «хозяин» дома.

Кочергу я так и не опустила. Кто знает, что он мог сделать? Вдруг маньяк какой-нибудь? Откуда мне знать…

— Мы тоже имеем право находиться здесь! — выпалила я наобум. Очень жалела, что не спросила у Алеши, имеет ли он какие-то права на поместье, точнее на оставшуюся его половину. Но решила брать ситуацию дерзостью и уверенность в себе. — Вы владеете только частью дома. Вторая половина наша! Убирайтесь на свою территорию и не тревожьте нас больше!

Да, я говорила агрессивно, но какой у меня был выбор?

Этот мужчина мне не нравился. Чем больше я его рассматривала, тем сильнее он напоминал одного ужасного человека из моего прошлого.

Когда я была студенткой, ко мне начал подкатывать парень — из тех, кого принято называть хулиганами. Его двали Олег. Красивый, конечно, но с подлой душонкой. Тогда я этого не заметила, купилась на красивые слова. Он стал моим первым мужчиной. А потом… потом всё закончилось кошмаром. Он бросил меня, рассказав всем окружающим, что я легкодоступная шлюшка. Вокруг меня тут же начали виться такие же, как он, подлые совратители. Мне пришлось бросить учёбу и сбежать.

Воспоминания заставили передёрнуться.

Из-за них я подсознательно чувствовала жгучую неприязнь к этому незнакомцу. А может это вовсе не ассоциации? А вдруг именно интуиция подсказывает, что он опасен???

Видя, что я настроена серьёзно, мужчина раздражённо сложил лист бумаги и сунул его обратно за пазуху.

— Всего доброго! — сухо бросил он, развернулся и ушёл. Я поспешила подбежать к двери и закрыла её на крючок, хотя, честно говоря, этот крючок не смог бы выдержать даже лёгкого удара.

Однако так было спокойнее.

Руки и ноги подрагивали.

— Мама! — бросилась ко мне Оленька. — Мне страшно. Этот дядя обидит нас?

Я посмотрела на ребёнка усталым взглядом.

— Понятия не имею, — пробормотала скорее самой себе, но тут же встрепенулась. Нет, нельзя показывать свой страх перед детьми. Можно ведь психику им испортить…

Чтобы не сойти с ума, разложила на столе узлы, которые мы притащили с собой. Там нашлась еда: немного бутербродов с мясом, пирожки с капустой, овощи. Только сейчас поняла, как сильно голодна.

Уселись на лавку и поели, запивая водой из большой металлической фляги.

В кухне стало тепло, поэтому вскоре сняли с себя верхнюю одежду.

На улице начало темнеть. Как же нам переночевать в таких условиях, да еще и с незнакомцем в одном доме???

Глава 4. Осознание…

Учитывая, что в доме было очень холодно, спать лучше всего было здесь, на кухне, но не на голом же полу!

Я огляделась вокруг, но даже намёка на какое-либо тряпьё не нашла. Подавив внутреннюю дрожь, решила, что нужно наведаться в соседние помещения. Возможно, там есть старые матрасы или что-то подобное. Мне было страшно до дрожи в коленях, но пришлось пересилить себя.

Я отцепила крючок, обернулась к детям и строго сказала:

— Никуда не ходите. Если что, вот кочерга. Я быстро.

Олечка захныкала:

— Мам, мне страшно. Не уходи!

— Нам нужно где-то поспать, — ответила я, в очередной раз игнорируя это «мама».

Сунув в руку свечу, вышла в коридор.

Здесь было ещё холоднее, чем в кухне: изо рта вырывался пар. Вдалеке виднелись несколько дверей, что вселяло надежду.

Я начала открывать одну за другой. Все комнаты оказались пустыми, заброшенными. Когда-то они явно были спальнями, но теперь здесь не было ни кроватей, ни мебели, только пыль и непонятные обломки. Ничего полезного я не нашла. Вернувшись к кухне, пошла в другую сторону и вдруг заметила дверь, которая выделялась на фоне остальных.

С любопытством открыв её, я оказалась в огромной кладовой. На многочисленных полках всё ещё стояли кувшины, лежали коробки и свёртки. Сердце забилось быстрее. Несмотря на слой пыли и затхлый запах плесени, я начала разворачивать узлы тканей.

И, наконец, нашла то, что искала. Огромный матрас. Он был страшно тяжёлым, холодным, набитым чем-то шуршащим, возможно, соломой. С большим трудом я стащила его с полки и потащила в кухню. Там разложила матрас на полу,