Измена дракона. Ненужная жена больше не плачет - Ангелина Сантос

двигался зверь, огромный, злой, рвущийся наружу.Когда он снова повернулся, лицо было закрытым.— Вы получите другие покои, — сказал он. — Мира останется при вас. Но письма, счета и договор — только после осмотра лекаря и в присутствии моего архивариуса.Марина прищурилась.— Моего архивариуса?— Архивариуса рода.— Значит, человека, который служит вам.— Все в этом замке служат мне.— Вот это мы и начнем менять.В его глазах снова мелькнул золотой отблеск.Ровена тихо сказала:— Эйран, нельзя поощрять это.— Я не поощряю, — ответил он, не глядя на мать. — Я предотвращаю больший пожар.Марина усмехнулась.— Странно слышать осторожность от дракона.— Странно слышать дерзость от женщины, которая вчера не могла поднять глаз.— Привыкайте.Они посмотрели друг на друга.И в этом взгляде уже не было привычного брака, где один приказывает, а другая терпит. Там появилась линия. Тонкая, опасная, как трещина в льду.Эйран первым отвел глаза.— Лекарь придет через четверть часа. После осмотра вас переведут в северо-восточные покои. Они теплее.— Я сама выберу покои.— Не испытывайте мое терпение.— А вы мое.Он чуть наклонил голову.— Ваше?— Да. Удивительно, правда? У жены тоже бывает терпение. И оно закончилось.Ровена шумно выдохнула, будто услышала непристойность.Эйран долго молчал, потом сказал:— Вы выберете из трех комнат, которые я сочту безопасными.Марина подумала секунду.— Принимается. Временно.— Вы торгуетесь со мной в собственной спальне после тяжелой болезни.— Нет. Я торгуюсь с мужем после его измены. Болезнь просто мешает мне делать это стоя.Уголок его рта едва заметно дернулся. Не улыбка. Что-то темнее. Может, раздражение. Может, удивление.— Отдыхайте, Ливия.Он повернулся к двери.— Милорд, — позвала Марина.Эйран остановился.— Селеста Вирн не должна переступать порог моих покоев. Ни этих, ни новых. Если переступит, я не стану выбирать выражения.Он повернул голову.— Это угроза?Марина посмотрела прямо.— Предупреждение. Угрозы начнутся позже.На этот раз даже Ровена не нашла слов.Эйран задержался на мгновение, словно хотел что-то сказать. Возможно, приказать. Возможно, спросить. Возможно, впервые за все утро увидеть в ней не приложение к брачному договору.Но ничего не сказал.Он вышел.Ровена осталась.Дверь за сыном закрылась, и старшая леди Дрейкхолд медленно подошла к кровати.Мира напряглась.Марина тоже.Ровена смотрела на нее без прежней ярости. Теперь в ее глазах была холодная оценка.— Не знаю, что с вами случилось этой ночью, Ливия. Но предупрежу один раз. Дрейкхолд не прощает женщин, которые путают боль с властью.Марина подняла подбородок.— А я предупрежу вас, леди Ровена. Я не путаю.— Вы думаете, громкие слова сделают вас сильной?— Нет. Сильной меня сделает правда.Ровена хмыкнула.— Правда редко спасает женщин в великих домах.— Значит, великим домам давно пора испугаться.Старшая леди молчала.Потом вдруг сказала:— Прежняя Ливия никогда бы так не ответила.— Потому она и не выжила.Это вышло жестче, чем Марина хотела.Но Ровена не возмутилась. Только внимательно посмотрела на нее. Очень внимательно.— Отдыхайте, — сказала она наконец. — Вам понадобится сила.Когда она ушла, комната будто выдохнула.Мира бросилась к кровати.— Миледи, что же вы делаете? Они ведь… они могут…— Могут, — сказала Марина.Слабость накатила сразу, стоило двери закрыться. Руки задрожали, перед глазами поплыли темные круги. Она вцепилась в край одеяла.Мира подала воду.Марина пила маленькими глотками, чувствуя, как холодная жидкость возвращает ее в тело. В чужое, слабое, измученное, но живое.Живое.Это уже было немало.— Мира, — сказала она, когда смогла говорить ровнее. — Мне нужно знать все, что знала Ливия. Кто ее ненавидел. Кто жалел. Где она хранила письма. Кто приходил к ней последние дни. И почему все так уверены, что она была бесполезной.Служанка опустила глаза.— Потому что так говорили, миледи.— Кто?— Все.— Все — это никто. Начнем с имен.Мира колебалась.— Леди Селеста часто говорила, что вы слишком хрупкая для Дрейкхолда. Леди Ровена — что дом Арденов дал слабую кровь. Лорд Эйран… — она замолчала.Марина сжала кубок.— Договаривай.— Лорд Эйран почти ничего не говорил. Это было хуже.Да.Марина понимала.Иногда молчание мужчины ранит сильнее оскорблений. Потому что в нем нет даже злости. Только пустое место, куда ты бьешься годами.Она посмотрела на кольцо с черным камнем.Внутри камня что-то мерцало. Едва заметно. Словно маленькая трещина света под слоем тьмы.— У Ливии была магия?Мира испуганно оглянулась на дверь.— У всех Арденов была. Раньше. Но у вас… простите, миледи… после свадьбы почти ничего не проявлялось.— После свадьбы?— Да.Марина запомнила.После свадьбы.Очень удобно.— Найди мне платье, в котором можно выйти из этой комнаты без чужой помощи.— Вам нельзя вставать!— Пока нельзя. Через час — посмотрим.— Лекарь…— Лекарь скажет то, что ему разрешит лорд?Мира промолчала.Марина устало прикрыла глаза.Внутри снова шевельнулось чужое воспоминание: Ливия сидит у окна, держит письмо и плачет без звука. На письме печать Арденов. Брат? Отец? Нет, брат. Тавин. Просит денег. Требует повиновения. Говорит, что жена дракона должна быть благодарна уже за то, что ее взяли.Потом другое: Селеста в красном платье касается плеча Эйрана слишком легко, слишком привычно.И еще: темный коридор, чей-то шепот за дверью.«Пока она не родила наследника, ее можно заменить».Марина открыла глаза.Нет, Ливия не была просто слабой. Ее окружили так, чтобы она не нашла выхода.Но выход есть всегда.Иногда это дверь.Иногда — суд.Иногда — скандал, который все так боятся услышать.— Мира.— Да, миледи?— В этом замке есть кто-нибудь, кто не любит Селесту Вирн?Служанка впервые за все утро почти улыбнулась.— Кай Дрейкхолд, миледи.— Младший брат Эйрана?— Да. Он говорит, что у леди Вирн улыбка как у ножа для фруктов: маленькая, красивая и обязательно кого-нибудь порежет.Марина тоже почти улыбнулась.— Уже лучше. А архивариус?— Мастер Орден? Старый, ворчливый. Боится только плесени, пожара и леди Ровены. Но документы любит больше людей.— Значит, с ним можно работать.Мира смотрела на нее с растущим изумлением.— Миледи… вы правда ничего не боитесь?Марина опустила взгляд на перевязанное запястье.Чужая боль. Чужая кровь. Чужой брак.Но страх был ее собственным.— Боюсь, — сказала она честно. — Только я уже знаю, что бывает, если из-за страха молчать.За окном дождь стал тише.Где-то в глубине замка протяжно ударил колокол. Один раз. Низко, тяжело, будто каменное сердце Дрейкхолда напомнило о себе.Марина посмотрела на дверь, за которой ушел дракон.Он думал, что пришел к сломанной жене.К женщине, которую можно уложить обратно в постель, прикрыть слухи, вывести в зал под руку и заставить улыбаться рядом с любовницей.Бедный великий дракон.Он еще не понял, что прежняя Ливия действительно умерла.А Марина Орлова уже однажды похоронила свою любовь, свой брак и свою наивность.Второй раз она не собиралась плакать над чужим предательством.Она подняла руку и медленно сняла с пальца кольцо с черным камнем. Камень вдруг обжег ладонь, будто