Теория пламени - С. Ф. Э. Блэк

— Я выправлю чешую.

Он вытащил из-за пояса щипцы для чешуи дракона. Я видела их в логове, но никогда не наблюдала, как ими пользуются. Драконья чешуя была толстой и невероятно прочной, но с нужными инструментами её можно было согнуть или, как сейчас, вернуть на место.

Я снова упёрлась в шею дракона. Одним быстрым движением Ковингтон вогнал щипцы в рану, навалился всем весом на бок дракона и потянул вверх обеими руками. Азерон завыл, высокий, пронзительный крик, вырвавшийся из глубины его лёгких, и я закричала вместе с ним. Миранта сорвалась со своего места и зависла над нами, её когти щёлкали рядом, но не задевали.

Затем Ковингтон резко подался назад, поскользнувшись в липкой крови, с щипцами в руках.

— Уйди.

Его голос был резким и властным.

Я рванула прочь от дракона, бросившись бежать, не оглядываясь.

Миранта кружила над головой, её крылья были шириной с весь двор. Я остановилась только у ближайшей стены и прижалась к ней, обернувшись, чтобы проверить, не направляются ли драконы к нам.

Азерон уже стоял на ногах, но уткнул морду под крыло, обнюхивая рану. Миранта тем временем снова устроилась наверху, её оранжевые глаза были устремлены на нас. И почему-то мне показалось, что в её взгляде больше нет ни злости, ни враждебности, будто она была благодарна. Я кивнула ей, поражённая мыслью, что истории правдивы. Что люди действительно могут понимать драконов, если знают их достаточно хорошо.

Рядом со мной Ковингтон согнулся вперёд, уперев руки в колени. Только тогда до меня дошло, что на нём нет одежды наездника. Вместо плотных кожаных штанов и куртки с высоким воротом, которые носили всадники драконов, на нём были лишь брюки со складками и белая рубашка. На нём даже не было сапог для верховой езды. Его рубашка медленно отстала от груди, но ткань всё ещё прилипала к вспотевшей спине. Сквозь влажную от пота ткань между лопатками проступал намёк на тёмную татуировку. Я никогда раньше не видела у знати татуировок. У пояса из-под свободного края рубашки выглядывала кобура от пистолета. Пустая.

— У тебя осталось ещё немного этого зимнего кресса? Для тебя? — спросила я, глядя на кровавое пятно на его рубашке.

Он повернул ко мне подбородок.

— Мне нужно, чтобы ты ушла. Сейчас же.

Я фыркнула.

— Пожалуйста.

Не обращая на меня внимания, он выпрямился во весь рост, запрокинув голову и прислонив её к стене.

— Это место должно было быть пустым.

— Откуда взялся дикий дракон? — спросила я, игнорируя его слова.

Он метнул в меня резкий взгляд, весь из углов и жёстких линий, словно одним этим взглядом обвинял меня в величайшем предательстве. Солнечный свет придавал его голубым глазам прозрачность, почти ледяную.

— Я не обязан отвечать на твои вопросы. А теперь убирайся.

— Ладно.

Я прошла мимо него.

— Но сначала закончу работу.

— Нет, не закончишь, — прорычал он. Его шаги гулко отдавались по камням, когда он последовал за мной.

Я не остановилась. Пусть он и родственник королевы, но он ещё и грубиян, и я не считала, что он заслуживает моей вежливости. К тому же платил мне не он.

— Как тебя зовут? — потребовал он.

— Я не обязана отвечать на твои вопросы, — отрезала я, хватая лопату.

— Послушай, если тебе нужны деньги, я заплачу. Уходи сейчас и никому об этом не рассказывай.

Я замерла. Неужели моя отчаянность так очевидна? Мой взгляд остался прикован к полу, где на одном из моих ботинок отпечаталась кровь дракона. Одинокий след тянулся внутрь стойла.

Я оглянулась через плечо. Его глаза были дикими, но не от боли. От страха. В какие неприятности вляпался сын герцога, если он не хотел, чтобы об этом узнал хоть кто-то?

— Удачи сохранить это в тайне, — сказала я, кивнув на его бок. — И потом, ты собираешься сам всё это убирать?

Мой взгляд скользнул к кровавому следу. Лужа крови во дворе была уже совсем другой историей.

— Вот.

Он щёлчком отправил монету на пол. Она подпрыгнула, покатилась, затем долго крутилась, и каждый звук резал по моему достоинству. Когда монета наконец остановилась, я сделала вдох и наклонилась, чтобы поднять её, ненавидя этого мальчишку за то, как он её бросил, словно нищей. Ненавидя то, как сильно она мне нужна. Ненавидя, как мои перепачканные ногти царапнули камень, когда я схватила её.

Я уставилась на крупную монету. Серебряный вестрен, редкость не меньшая, чем дикий дракон. В стране без королевских детей он был почти принцем, так же как и сыном герцога. Один вестрен, равный двадцати пяти карандам, для него ничего не значил. Для меня это было больше недельного заработка и достаточно, чтобы отменить уведомление о выселении. Возможно, даже хватило бы на билет на сегодняшнюю гонку.

Нет, мне нужно заплатить взнос за обучение Эви. Нас уже предупредили, что если штраф не будет внесён до начала семестра, Эви больше не сможет там учиться. Уже само то, что мы отправили её туда, было на пределе возможностей, но это того стоило. Эви станет той, кто вытащит нас из нижнего города. С её солнечными волосами и ангельским лицом она была единственной надеждой матери на удачное замужество. Мать ясно давала понять, и не раз, что никому не нужна слишком высокая, неприметная книжница с мозолистыми руками и привычкой говорить всё, что думает.

Звук шагов заставил нас обоих вздрогнуть. Я подскочила, прижав монету к груди. Ковингтон резко обернулся, рука инстинктивно потянулась к кобуре. Он выругался, обнаружив, что она пуста.

Мужчина в аккуратном шерстяном костюме цвета пепла заглянул в стойло. Подбородок обрамляла с проседью борода, а на голове сидела высокая шляпа, уже вышедшая из моды.

— А, вот вы где. Я уже начал думать, что здесь вообще никого нет, — сказал он мягким, почти маслянистым, весёлым голосом, который так не вязался с только что увиденной кровавой сценой, что это раздражало. — Я пришёл оставить сообщение вашему отцу.

Он щёлкнул каблуками и сложил руки на поясе. Его движения напомнили мне заводного солдатика, который когда-то был у моего брата.

Ковингтон бросил на меня многозначительный взгляд, затем повернулся к мужчине и резко сказал:

— Его здесь нет.

— В самом деле, — мужчина огляделся, покачиваясь с пятки на носок. — И, поскольку вы явно заняты, я буду краток. После чего вы сможете заняться своей раной.

Он кивнул на Ковингтона.

— Прекрасно. Она как раз уходила, — сказал Ковингтон, махнув мне в сторону выхода.

Спрятав монету в карман юбки, я