Доктор в теле гнусной графини: и тебя вылечим... - Анна Кривенко

Рванула наверх, подбирая длинные тяжёлые юбки. С трудом нашла нужную комнату, распахнула дверь — и обомлела.

Сумка. Моя сумка! Я бы узнала её из тысячи. Каждое пятнышко, каждая потёртость до боли знакомы.

Подбежала, схватила её, открыла — и с огромным облегчением поняла: лекарства здесь. Они здесь!!!

Антибиотики. Противовоспалительное. Антигистаминные препараты. Жаропонижающее. Много, много лекарств.

Боже, это же чудо!

Однако… больных тоже немало, об этом нельзя забывать. Но теперь… теперь у них есть шанс!

Глава 3 Народ в шоке…

На всех больных лекарств хватило, но с трудом. Я бегала от одного несчастного к другому, давая указания здоровым служанкам, и буквально молилась, чтобы таблетки подействовали. Труднее всего было с теми, кто был без сознания: приходилось толочь таблетки и вливать их вместе с водой.

К вечеру дело было сделано, но я не чувствовала ни рук, ни ног. Варя держалась молодцом, и я впервые по-настоящему оценила трудолюбие и верность этой девицы.

Когда мы, наконец, вышли из нашего так называемого лазарета в холл, Варя качнулась от усталости, но быстро взяла себя в руки и с поклоном произнесла:

— Госпожа, вам нужно отдохнуть. Разрешите принести горячей воды и ужин?

Я посмотрела на неё с жалостью.

— Да ты сама еле на ногах стоишь. Не надо никакой ванны. Просто кувшин тёплой воды. А поесть я и сама найду.

Варя вскинула глаза и посмотрела на меня таким взглядом, что я даже слегка смутилась.

— Вы… сама найдёте? — проговорила она, делая паузы между словами.

Я настороженно ответила:

— Ну да. А что, это так сложно? Здесь у вас еда не на кухне водится, нет?

Она громко сглотнула и поспешила опустить глаза.

— Да-да, конечно. На кухне одна из поварих приготовила немного супа и каши с мясом.

— Ну вот и чудесно, — ответила я. — Собери всех, кто сегодня поработал, и поешьте там… Но сперва принеси мне воды…

Я развернулась и, с трудом переставляя ноги, стала подниматься наверх. К счастью, спальня, в которой жила прежняя хозяйка этого тела, находилась не на четвёртом этаже, а на втором.

Варя примчалась быстро: принесла металлическую миску, большой кувшин с тёплой водой и несколько белоснежных полотенец. Я на автомате поблагодарила и принялась умываться. Варя застыла рядом, держа полотенце в руках. Когда я вытерла лицо и посмотрела на неё, то увидела, что она ошеломлена.

Да, ошеломлена — и, похоже, никак не может прийти в себя.

— Что с тобой? — спросила я, всерьёз обеспокоившись за её рассудок. Всё-таки день был тяжёлый: куча больных, усталость, риск заразиться… Чудо, что ни я, ни она, ни кузнецы не слегли вслед за остальными.

Она замялась, потом опустила взгляд.

— Ничего особенного, госпожа… — очевидно соврала она.

Я не стала развивать эту тему. Наконец, закончила умываться и сказала:

— Пойдём теперь на кухню. Действительно, пора поесть.

Она побрела вслед за мной с очевидным трудом. Правда, когда я спустилась в холл, то замерла — совершенно не представляя, где находится кухня.

Развернулась к служанке и сказала:

— Напомни-ка мне, куда идти.

Она вздрогнула и посмотрела на меня недоверчиво.

— Туда, госпожа, — указала она дрожащим пальцем. — Вы ведь часто бывали на кухне… вы не помните?

Ах да. Я совсем забыла, что как хозяйка должна знать расположение комнат. Впрочем, я так устала, что сейчас было не до подобных мелочей.

— Провалы в памяти — и что с того? — отмахнулась я и пошла в указанном направлении.

Кухня оказалась просторной, с высокими потолками и тяжёлыми балками. Огромная кирпичная печь, подвешенные на крюках медные котлы, запах жареного лука и свежего хлеба — всё напоминало поместья восемнадцатого или девятнадцатого веков.

От кастрюли к котелку бегала молодая девушка — я помнила её, она помогала мне разносить лекарства. Взволнованная, раскрасневшаяся — она выглядела страшно нервной и, кажется, не заметила нашего появления.

Когда же краем глаза уловила движение, то обернулась, отчего-то вскрикнула и уронила кувшин. Тот разлетелся вдребезги, и по полу растеклось молоко.

Поняв, что натворила, она тут же упала на колени — прямо на осколки — и начала рыдать:

— Госпожа, смилуйтесь! Умоляю, госпожа!!!

Я с ужасом заметила, что пол начал окрашиваться алым, и бросилась к ней. Дурёха заорала, вскочила и попыталась убежать.

— Стой, говорю тебе! — крикнула я, но кухарка не унималась. Она рванула к выходу, оставляя за собой алые следы.

Помешал ей огромный стол: она пыталась пролезть под ним, но путь преграждали кастрюли и ведра.

— Варя, не дай ей выйти! — крикнула я служанке.

Та, бледная как смерть, встала у двери. Наконец, мне удалось схватить кухарку за руку — и она тут же начала заваливаться в обморок.

Нет, ну что за нервная девица…

Я попыталась её встряхнуть и слегка похлопала по щекам. Та, наконец, затихла, будто смирившись со своей неизбежной кончиной, и приоткрыла веки.

— Варя, помоги мне, — пыхтя от натуги (девица-то тяжелая, если что), бросила я.

Служанка подбежала, и мы вдвоём усадили горемычную кухарку на стул. Я посмотрела на её колени. Боже, какой кошмар! Пара мелких осколков застряла в ранах.

— Немедленно неси очищающий отвар из кладовой. Я видела его в чёрном кувшине. И несколько тряпок чистых захвати.

Варя метнулась прочь и через пару минут принесла всё просимое. Я начала аккуратно промывать раны этой дурёхи.

Очистив, примотала пару кусков ткани к ранам и, наконец, подняла глаза. Варя и кухарка смотрели на меня так, будто у меня на голове выросли ослиные уши.

Я не выдержала и, поднявшись во весь рост, спросила:

— Почему вы так смотрите?

Варя побледнела, кухарка втянула голову в плечи, и обе активно замотали головами, мол, ничего.

Похоже, я вела себя совсем не так, как прежняя хозяйка этого тела. Но ничего не могла с собой поделать. Я доктор — и лечить людей буду несмотря ни на что.

— А теперь, — обратилась я к кухарке, — скажи-ка своё имя.

— Светлана, — ответила она тоненьким голосочком.

— Так вот, Светлана, — сказала я. — Бегаешь ты, конечно, шустро, но пустые желудки этим не накормишь. Накрывай на стол. Сколько у нас человек?

Я повернулась к Варе.

Она похлопала глазами и осторожно ответила:

— Из здоровых — девять человек, госпожа. Но… они не могут есть здесь, на кухне. Вы же сами запретили.

— Когда-то запретила, а сейчас разрешаю, — отмахнулась я. — Зови всех.

Повернулась к Светлане:

— Кузнецам подай порцию вдвое больше. Варя, помоги мне расставить стулья.

Служанка повиновалась. Мы быстро сдвинули два стола, расставили стулья, пока ошарашенная Светлана ставила глиняные