После развода. Хозяйка морковной усадьбы - Инари Лу

Ничего себе. Настоящий говорящий кот! Я а таком только в детстве мечтала.

Я снова присаживаюсь на кровать, так и держа на вытянутой руке подсвечник.

— Поставь уже, я тебе не причиню зла.

— Ты кто?

— А так не видно? — мурлычит он.

— Но разве коты разговаривают?

— Н-да, — протягивает он и прыгает на кровать. Шерсть касается моей руки. — Тяжелый случай.

— Да я вообще не знаю, как я сюда попала.

— Я понял.

— А как тебя зовут? — смотрю на него уже с восхищением.

— Корнелиус Винтер Грэхем Четвертый.

— Как-как?

— У тебя еще и со слухом плохо? — кот недовольно бурчит в усы. — хотя можно просто Корни.

— А можно я буду звать тебя Виня? Сокращенно от Винтер.

— Ладно, — великодушно разрешает кот.

— А скажи мне Виня, здесь есть магазины, лавки, ремонтные мастерские?

— Собралась вдохнуть жизнь в ЭТО? — он обводит лапой помещение.

— Мне здесь придется жить, пока я не найду способ вернуться в свой мир.

— Боюсь, что это невозможно, мяу!

Я моментально напрягаюсь, чувствуя, как сердце уходит в пятки. Что значит невозможно? Не могу я же реально провести здесь всю жизнь? В этом странном непонятном месте с говорящими животными!

— Как это «невозможно»? — впиваюсь в него взглядом.

— Очень просто. Отсюда не возвращаются.

Глава 5

— Как так? Если я сюда попала, значит, я должна вернуться в свой мир! — возмущенно произношу я и нервно вскакиваю с кровати.

— Аккуратнее, здесь все очень зыбкое.

Кот разваливается на кровати и устремляет на меня свой кошачий взор. Глаза сверкают в темноте словно два больших шарика.

— Не расстраивайся. Но шансов у тебя нет. Так, что тебе придется смириться.

— Нууж нет! Я не собираюсь сдаваться.

— Хорошо. Со временем ты привыкнешь к этой мысли, — равнодушно замечает Виня.

— Так, пушистый, ты не ответил на мой вопрос!

— Бррр, мяу.

— И не надо сейчас включать кота!

Он спрыгивает с кровати и подходит ко мне и вдруг начинает тереться об ноги.

Ничего себе. В этом мире коты тоже любят ласку?

Я глажу его по голове.

Муууур-мууууур.

— Есть, — наконец произносит он. — В нескольких верстах отсюда. Но тебе придется идти пешком.

— Это понятно. Но нам с Элис нужно чем-то питаться.

— Все, чем я могу помочь, достать вам молока с хлебом.

— Давай, миленький, помоги, — прошу я.

Он отходит в сторону, что-то мурлычит под нос, взмахивает лапой и на покосившемся столе появляется графин и буханка хлеба.

— Спасибо, Винечка.

Я тут же глажу его в знак благодарности, но он гордо отходит в сторону.

— Элис, — зову служанку, — иди сюда.

Девушка вбегает в комнату.

— Мы можем перекусить. Молоко и хлеб на столе. Я разламываю буханку пополам и протягиваю Элис.

— Сейчас я поищу кружки, — произносит она. — Там есть комната с посудой.

Вскоре она прибегает с двумя чашками, протирает их тряпкой и протягивает мне. Я разливаю молоко. Мы, наконец, можем поесть.

Когда Элис уходит, кот снова ложится на кровать.

* * *

Утром я просыпаюсь от того, что у меня болит все тело. Да кровать была жутко неудобной. Но хоть как-то удалось поспать. Кота рядом не оказывается.

Наверное, пошел по своим важным кошачьим делам.

— Элис, нам нужно сходить в эту деревню сегодня.

— Да, конечно, госпожа.

Боже, как же это ужасно звучит. Ну какая я госпожа?

Я, брошенная мужем, разведенная женщина. Я бросила своего жених из-за измены. Ну как бросила, просто испарилась в другой мир. Хотя наверное, это одно из самых креативных расставаний в моей жизни.

Мы с Элис допиваем молоко и доедаем хлеб.

Я захожу в комнату, где будет кухня. Хорошо яркий солнечный свет проникает в дом. И сейчас можно хотя бы разглядеть что здесь есть.

Шкафчики, стол для приготовления еды и даже печь. А это неплохо, только для нее нужны будут дрова.

— Я здесь все приберу сегодня, — произносит Элис, когда вернемся из деревни.

— Хорошо. Только у меня к тебе просьба, не называй меня госпожа. Мы теперь в равных условиях. И я не хочу слышать такое обращение.

— Но… я не могу, — неуверенно произносит девушка.

— Тренируйся.

— Что? — не понимает она.

Черт бы побрал их Средневековье.

— Я хотела сказать, постарайся. И можешь обращаться ко мне на ты, просто Инна.

— Но вы же Ингрид!

Ох, опять забыла.

— Да, да. Ингрид, — поспешно отвечаю я.

Мы аккуратно выходим из дома. Я оглядываю дом при дневном свете. И изъяны становятся еще виднее. Нужен срочный ремонт. Либо при первом же дожде, мы просто утонем в нем.

— Пойдем.

Мы выходим за ворота и идем по пыльной дороге.

Интересно, несколько верст — это сколько? Так, вспоминай. Одна верста сколько-то там саженей. Но мне нужно в километрах.

Черт, и не погуглить даже.

Так, вроде бы верста приблизительно равна километру. Ладно, будем считать, что топать нам несколько километров туда, а потом еще обратно.

Как раз моя ежедневная норма шагов выполнится. Эх, жаль нет телефона с приложением.

Ладно, буду считать приблизительно.

Солнце начинает печь интенсивнее. Нам становится жарко. Я снимаю свой походный плащ и несу его в руках.

Пройдя наверное километров три, мы замечаем вдали появившиеся домики.

Наконец-то.

Элис молчит. А я просто оглядываюсь по сторонам. Слева от нас расположен лес. А справа пустынные поля.

Вдруг солнце начинает прятаться за тучи. Но когда я поднимаю голову, то вижу, что никаких туч нет. А в небе летает что-то длинное.

— Элис, это что? — хватаю ее за руку.

Она тоже поднимает глаза к небу и пугается.

— Это драконы!

— И? Они опасны?

— Это те драконы, которые живут и охраняют эти проклятые земли. Видимо еще не всю энергию высосали из земли.

— Давайте зайдем в лес. Они нас явно заметили.

— Думаешь, лес нас спасет? — с сомнением интересуюсь я.

Девушка только вздыхает, и мы продолжаем путь.

А два дракона так и летят за нами. Неужели, преследуют? Или следят?

Хотят понять, кто мы такие, и что будем делать?

Наверняка уже знают, что мы поселились в заброшенной усадьбе.

Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления.

Не успеваю я додумать мысль, как один из них приземляется прямо перед нами.

Глава 6

Я в ужасе отпрыгиваю назад. Никогда не видела живых драконов. Он тут же становится человеком, прямо на наших глазах. Чешуя куда-то исчезает.

— Кто вы такие и что здесь делаете? — грозно спрашивает он, сверкая темными глазами.

— Мы не обязаны отчитываться, — заявляю ему, хотя сердце уже нервно ускоряет ритм.

— Обязаны.