Желание богов - Тан Ци

– Уважаемая госпожа тоже знает нашего молодого господина Юя? – Затем он скривился: – Но сегодняшний пир устроил не он, а глава квартала Аньлэ. На прошлых состязаниях мы разгромили их со счетом «пятнадцать – три», доведя до слез. Теперь квартал Аньлэ жаждет мести. Они наняли двух новых мастеров игры в цуцзюй, чтобы те вызвали нашего молодого господина Юя на поединок. Пир внизу устроили в честь тех мастеров.

Пока подавальщик говорил, Яньлань украдкой наблюдала за третьим принцем, но тот по-прежнему смотрел в окно, не проявляя особого интереса к беседе. Разочарованная, она рассеянно продолжила:

– Противники пригласили помощников – наверное, ваш господин сильно обеспокоен.

Подавальщик усмехнулся:

– Вы шутите, уважаемая госпожа! Чего тут беспокоиться? В Пинъане сто двадцать кварталов, и каждый год находится если не сотня, то восемьдесят желающих вызвать нашего господина на поединок. Но одно дело – вызвать, другое – добиться, чтобы вызов приняли! – И добавил: – Наш молодой господин обычно отклоняет такие вызовы.

Теперь Яньлань и вправду заинтересовалась:

– Почему?

Слуга почесал затылок:

– Говорят, молодой господин считает, что, когда все играют вместе – это еще ничего. Даже если команда играет плохо и это выводит господина из себя, его гнев как-никак распределяется на двенадцать игроков. Но один на один – это уже испытание. Если соперник окажется слишком плох, господин может не удержаться от драки. Что тогда делать? За драки его могут и от соревнований отстранить, потому нет, спасибо.

Принцесса на миг опешила, а затем рассмеялась:

– Какая самонадеянность!

Подавальщик смущенно кивнул:

– Да, некоторые называют господина самонадеянным… – Тут же он твердо добавил: – Но наш господин и вправду играет блестяще! Да и красив больно. Потому, когда он так говорит, мы думаем о том, что наш господин само очарование, а не о том, что у него ветер в голове гуляет.

Яньлань замолчала, но ее бойкая служанка, выслушав похвалы подавальщика, не сдержалась:

– Раз госпожа назвала его самонадеянным, значит, так оно и есть! И что с того, что красив? И потом – насколько он может быть красив?

Принцесса бросила на нее взгляд. Служанка тут же прикусила язык, но в ее глазах все еще читалось возмущение. Подавальщик, однако, тоже не привык сдаваться и упрямо возразил:

– Не говорите так, госпожа! Весь Пинъань знает, как красив наш господин! Я книжек не читал, не могу подобрать достойных слов. Но… Наш молодой господин прекрасен, как нефрит, и он настоящий мужчина ростом в семь чи![4]

– Хватит.

Подавальщик аж вздрогнул от удивления, услышав голос молчавшего до сих пор господина. Служанка испугалась так, что у нее затряслись ноги и она рухнула на колени. Подавальщик замер, не смея лишний раз вздохнуть.

Яньлань растерялась. Тянь Бу, опустив ресницы, поднялась из-за столика для игры в вэйци, поклонилась ей и, не сказав ни слова, ловко утянула дрожащую на коленях служанку прочь из комнаты.

В башню Цзяндун частенько захаживали знатные господа, и подавальщик видел, как они изволят гневаться, но такое с ним случилось впервые. Он даже не понимал, что произошло, лишь смутно различил за дверью тихий голос:

– У вашей госпожи слабое здоровье, она не может строго вас наставлять. Вы должны сами работать над собой. Как можно было при ней так дерзить?

Голос звучал нежно и мягко – подавальщика и его товарищей хозяин бранил куда жестче, – но служанка, похоже, испугалась этого мягкого голоса до дрожи, а потому все рыдала и умоляла о пощаде.

Подавальщик и не подозревал, что в знатных семьях правила настолько строги. Сегодняшнее событие его потрясло. И поскольку никто из знатных гостей не отпускал его, он не смел просто уйти и застыл на месте, чувствуя, как внутри все переворачивается от страха.

Через некоторое время госпожа у стола робко заговорила:

– Мы слишком шумели и побеспокоили вас, ваше высочество? – Затем тихо добавила: – Я думала, молодой господин Юй – ваш хороший знакомый и разговор о нем вас развлечет. Не знала, что он лишь сильнее вас расстроит.

Господин у окна не ответил, лишь поднялся.

– Я пройдусь.

Слуга осмелился оторвать взгляд от пола и увидел, как госпожа, прикусив губу, схватила господина за рукав. Ее чуть покрасневшие глаза были прекрасны и вызывали неподдельное сочувствие, особенно когда она нежным голоском проговорила:

– Можно я пройдусь с вами?

Чэн Юй не думала, что Цзи Минфэн может ее обмануть, потому что ей и в голову не приходило, зачем это могло бы ему понадобиться. Если он сказал, что Лянь Сун вернулся прошлой ночью и сегодня утром водил девятнадцатую принцессу Яньлань в башню Цзяндун на чай, значит, так оно и было.

Однако предположение Цзи Минфэна, что Лянь Сун избегает ее, она после размышлений отвергла как нелепость и тут же развернула коня обратно в город.

По дороге Чэн Юй терпеливо объяснила княжичу Цзи:

– Думаю, сегодня утром слуга и впрямь ошибся. Третий братец Лянь провел целый месяц в пригородном гарнизоне, значит, он и правда очень занят. Возможно, у него свободна лишь половина этого дня, а после обеда ему вновь придется уехать за город. Поэтому я должна поторопиться. – Она искренне позавидовала Яньлань: – Как ей повезло застать третьего братца Ляня! Мне не так везет, но я постараюсь успеть вернуться, чтобы хоть мельком его увидеть.

Княжича Цзи, очевидно, потряс ход ее мыслей. На мгновение он потерял дар речи, его лицо потемнело. Молодая госпожа Ци полностью понимала княжича, сочувствовала ему и мысленно зажгла ему в храме свечку на удачу.

Поскольку все трое ехали на отличных скакунах, то въехали в город к первой четверти часа Лошади[5].

Персик понес Чэн Юй прямиком к башне Цзяндун. Все ее внимание было сосредоточено на том, чтобы как можно скорее туда добраться, но почему-то, поворачивая с улицы Цзыян на Чжэндун, она отвлеклась и бросила взгляд на темный переулок слева. На миг ей показалось, что она увидела мелькнувшую фигуру в белом.

Увы, Персик мчался так быстро, что, когда княжна опомнилась и натянула поводья, они уже проехали мимо трех-четырех лавок.

Чэн Юй не знала, какое чувство вело ее в тот момент. Она спрыгнула с еще не остановившегося коня, споткнулась и упала, но ей было все равно. Княжна вскочила и побежала обратно к переулку.

Но, подбежав, застыла как вкопанная.

Узкий переулок был зажат между двумя старинными зданиями, и даже в этот ясный осенний день солнечные лучи освещали лишь верхнюю половину стен.

Мощенная камнем дорожка тонула в тенях, куда не мог