Надежда для князя: переписать судьбу - Наталья Нежданова

стали для неё адом. Да, заведение было приличным и до открытой травли не доходило. Всего лишь косые взгляды и шепотки за спиной. Однако девушка стала настоящим изгоем.

Я не могу не восхищаться её внутренней силой. Наденька всё-таки окончила гимназию с отличием! Словно назло всем!

Но где она теперь? Я пытаюсь разговаривать с ней. Зову даже. Только она не откликается. От неё остался лишь ворох воспоминаний, чем-то похожих на сны.

Я опять холодею, вспомнив тот сон, от которого проснулась этой ночью с бешено колотящимся сердцем. Ещё и подушка оказалась мокрой от слёз. Что это было? Предвидение будущего? Кажется, я уже ничему не удивлюсь.

— Не хочу больше лежать! — решительно произношу я.

Встаю и отдёргиваю занавеску ниши, где висят платья. Достаю скромное домашнее. Тёмно-синее. Впрочем, скромное по меркам Наденьки Баратынской.

Как по мне — это что-то невообразимо навороченное. Стоячий воротник. Пышные рукава, суживающиеся к локтям. И куча всяких дурацких рюшечек.

Но делать нечего, придётся это носить.

Я открываю дверцу печки и подкидываю дрова. Как на даче! Всегда любила смотреть на огонь.

Приседаю и долго смотрю на пляшущие язычки пламени. Лицо обволакивает приятное тепло. Я протягиваю вперёд руки. Пламя тотчас искривляется, словно притягиваясь к моим ладоням. Что это вообще? На всякий случай захлопываю дверцу.

Встаю и опять подхожу к окну. Уже не изумляюсь ни лошадям, ни нелепо одетым людям. Со мной действительно случилось странное. И мне придётся с этим жить.

Вот только перспектив у меня никаких особо нет. Я — бесприданница. Ещё и репутация семьи растоптана в прах. Из-за отца.

Наденька хотела пойти учиться дальше. В университет. Даже не верится. Потому что ещё там, в своей прошлой жизни, я читала, что с женским образованием в России девятнадцатого века было не очень хорошо. Тогда вообще считалось, что женщина должна сидеть дома, рожать детей и заниматься хозяйством.

Наденька была с этим не согласна. И тут я её полностью поддерживаю. Но что толку? Денег-то на учёбу всё равно нет!

Ещё она очень жалела, что у неё нет дара. Нет чего? Я старательно всматриваюсь в смутные образы. И ничего не понимаю.

Нет, ну в самом деле, это же бред какой-то! Магии не существует! Ну, не могла же она в это верить на полном серьёзе! Тем более, будучи православной!

Я никогда не была особо воцерковлённой. Так, ходила иногда на службы по праздникам. Знаю пару молитв, прочитала несколько православных книжек. Но этого достаточно, чтобы осознавать — магия, даже гадания и прочий оккультизм — в принципе несовместимы с верой! Строго запрещены даже. Потому что всё это считается грехом!

Но ведь Наденька точно не была атеисткой! Со слезами молилась за покойного отца. Знает целую кучу молитв. Так причём тут магия?

Я прижимаю ладони к вискам. Люди девятнадцатого века были весьма консервативными. Значит, этого не может быть!

Я опять подхожу к зеркалу. Будь другом, верни меня обратно, а? Я больше не буду! Никогда! Ни за что!

Мёртвое стекло в деревянной раме равнодушно блестит, отражая мой новый облик. А ведь мне идёт это платье! Я невольно любуюсь собой. Волосы бы только в порядок привести. Я расплетаю изрядно подрастрепавшуюся косу. В руку толщиной. Ага, вот и расчёска!

Но мои волосы! Это же просто чудо какое-то! Роскошь! Великолепие! Чем она голову мыла? И, кстати, есть ли тут хотя бы ванная?

Увы. Наденька была крайне удручена, что в этой жалкой квартире приходится мыться в огромном жестяном корыте на кухне. Поливая себя водой из медного кувшина! Не то, что раньше! Перед глазами встаёт ванная комната, отделанная мрамором и сияющая начищенной медью кранов. В том самом особняке, где она жила ещё два года назад.

— Маменька, мне бы помыться! — прошу я, когда Елизавета Петровна опять входит в комнату.

— После обеда уже! — отвечает она. Попрошу Фросю воды натаскать!

Кто такая Фрося, кстати? Ах да, прислуга. Только не наша. Хозяйская.

Между прочим, весь этот дом раньше принадлежал нашей семье! Это всё Михайла Петрович. Знакомый купец. Можно сказать, спас нас тогда. Через каких-то знакомых юристов оформил задним числом купчую на этот скромный особняк в Коломне. Поэтому его не конфисковали вместе со всем остальным.

Коломна — это же Адмиралтейский район! Самый центр Питера! — я сопоставляю старое название с привычными реалиями родного мира.

Кстати, он ведь за бесценок его, по сути, купил. Правда, тех денег всё равно хватило на оплату гимназии и скромную жизнь. Вот только сейчас они подходят к концу.

Хорошо ещё, за квартиру платить не надо. Михайла Петрович обещал, что позволит нам тут жить, сколько захотим.

Но ведь всё равно надо что-то решать! Ох, придётся мне, видимо, вместо учёбы искать какую-то работу.

Глава 4

Я открываю дверь и выхожу в гостиную. Дальше за ней кухня. Она же одновременно и столовая. Поначалу для Наденьки Баратынской это было просто чудовищным. Потом ничего, привыкла.

Готовит еду приходящая кухарка. Один раз в день. Остальное время мы питаемся, можно сказать, всухомятку. Разве что иногда разогреваем на ужин оставшееся от обеда.

Мне это не нравится. Осмотрюсь немного — начну готовить сама. Я ведь не дворянская дочь Наденька Баратынская, в конце концов!

Или всё же…? Да нет. Я всё ещё идентифицирую себя с Надей Сорокиной из двадцать первого века.

Ой, что это? Точнее, кто? Я замечаю на столике в углу клетку с большим зелёным попугаем.

Ничего себе! Какая прелесть! Как же его зовут? Ах да, Карлуша!

Подхожу поближе. Птица испуганно шарахается прочь. М-да, животное — не человек, и обмануть его не так-то просто!

Что ж, придётся выстраивать отношения заново. Надо сообразить, что он любит. Откуда-то из глубины сознания приходит подсказка, что Карлуша обожает яблоки и когда его выпускают полетать по комнате.

Вот с этого и начнём, значит. Я открываю дверцу клетки. Увы. Прозорливая птица не желает идти на контакт!

Ничего, дорогой, я всё равно завоюю твоё сердечко! Всегда мечтала о таком друге. Сначала родители были против, потом просто не до этого. Учёба, работа, съёмная квартира…

Для первого знакомства, пожалуй, хватит. Я подхожу к двери на противоположном конце комнаты и толкаю её вперёд.

Полная кухарка в платке и коричневом платье до пола с серым фартуком возится у плиты. Замечает меня и почтительно приветствует. Кланяется даже. Мне это кажется откровенно диким.

Елизавета Петровна сидит за обеденным столом. Перед ней