Я – твое сердце - Валентина Торкья

Войдя внутрь, мы проходим мимо регистратуры.

Кивком с нами здоровается охранник, невысокий коренастый парень. Папа отвечает ему тем же. Я направляюсь прямиком в амбулаторное отделение здесь же, на первом этаже. Я давно не смотрю на указатели – и без них прекрасно ориентируюсь. Я знаю здесь каждый поворот, каждый угол, каждую дверь. Эта больница уже много лет – мой второй дом.

Я подхожу к кабинету доктора Келлер, тому самому, в котором пять лет назад она сообщила мне о моей болезни.

Перед дверью стоит несколько стульев.

Один из них занят.

Увидев меня, Такэру вскакивает и идет мне навстречу.

Ноги у меня становятся как желе.

Он обнимает меня.

Я зарываюсь лицом в его плечо, которое на несколько сантиметров выше моего. Всегда думала, что из-за своей наполовину японской крови он так и останется маленьким и тощим, а он вырос в какого-то великана. Поджарого и худого, но все равно великана.

– Как дела, карлик? – спрашивает он.

– А у тебя, вкусная фрикаделька Такэ-яки?

Я кусаю его в плечо, и он отскакивает, улыбаясь.

– Боишься?

Я не хочу плакать. Не должна плакать.

Но я не хочу входить в кабинет Келлер.

– Вообще нет. Ты ведь все это уже проходил. Так что я точно знаю, что они со мной сделают.

Я хватаюсь пальцами за ручку кабинета. И опускаю ее вниз.

В кабинете я сажусь перед столом Келлер. Папа и Такэру садятся рядом со мной: один справа, другой слева.

Келлер приветливо улыбается.

По-хорошему Такэру здесь быть не должно. Он мне не родственник, а все беседы с врачами должны быть строго конфиденциальными, ну, или как там это называется. Но Келлер знает нас обоих так давно, что и бровью не ведет.

Ты готова, Бьянка? Готова услышать вердикт?

Келлер долю секунды смотрит на моего отца. Потом прочищает горло. Перед ней на столе лежит моя медицинская карта. Приличная такая папка, примерно той же высоты, что последняя книга «Сумерек», этот бесконечный кирпич, написанный от лица зануды Эдварда.

– Бьянка, – начинает Келлер, глядя на меня из-под очков. – Тебе хорошо известно твое состояние, поэтому обойдемся без ненужных вступлений.

Я никак не реагирую. На это нужно что-то отвечать? Я молчу.

Такэру вытягивает руку и сжимает мою ладонь.

Я не двигаюсь.

– Ты наблюдаешься у нас уже несколько лет, и за это время мы перепробовали все возможные методы терапевтического и хирургического лечения, – продолжает Келлер, открывая медицинскую карту и глядя на верхний лист. – В последние месяцы ты сдала множество анализов и прошла массу обследований, иногда довольно неприятных.

Вспоминается, как пару недель назад мне пришлось прийти в больницу, чтобы мне вставили трубку в пах. Врачи хотели добраться до моего сердца, перемещая трубку по кровеносным сосудам. В верхней части трубки была камера.

Не каждому выпадает такой шанс, да? Заснять свое сердце изнутри. Я спросила, можно ли выложить видео к себе на страничку, но мне не разрешили. Жаль, я бы набрала миллионы просмотров.

Доктор Келлер все говорит и говорит. От папы так несет напряжением. Он похож на фонарный столб, втиснутый в пластиковый больничный стул. Надеюсь, он не сломается.

– Вчера состоялся общебольничный консилиум. Мы решили, что лучшим вариантом для тебя будет трансплантация.

У меня подпрыгивает желудок.

Такэру крепче сжимает мою руку.

Все-таки трансплантация.

Келлер рассказывает, что меня ждет. Список ожидания. Туманные сроки. Необходимость найти подходящего донора.

– Ты готова к этому, Бьянка?

По сути, она спрашивает: «Ты готова надеяться, что кто-нибудь протянет ноги и любезно отдаст тебе свою сердечную мышцу, чтобы ты могла продолжать свое жалкое существование?»

Я готова?

Я смотрю на Келлер. Мы знакомы уже много лет. Она всегда была уравновешенной, холодной и рассудительной.

А сейчас у нее как будто слегка дрожат губы.

Рядом раздается сдавленный всхлип.

Папа сжимает мою руку и смотрит на меня. Он не осмеливается говорить.

Я готова?

Нет, думаю я.

– Да, конечно, – вылетает из моего рта, а потом еще: – Спасибо за вашу заботу обо мне.

Не могу сказать, что атмосфера в кабинете разрядилась. Хотя теперь, конечно, солнце светит в окно немного ярче. Так, наверное, должны думать все сидящие в этой комнате.

Все, кроме меня.

Келлер, воодушевившись, пускается в длинные объяснения и перечисляет шаги, которые нам надо будет предпринять. Обследования, ожидание. Она объясняет, что и после пересадки мне придется постоянно наблюдаться. Надо будет продолжать лечение и соблюдать определенные правила.

– Ты должна заслужить это сердце, Бьянка, – говорит Келлер.

Я киваю.

Так себя, наверное, чувствуют космонавты, запущенные в космос.

В полную пустоту.

Мы выходим из кабинета и сталкиваемся с родителями Такэру.

Они здороваются с папой и начинают болтать как старые приятели. Дети с сердечными проблемами – неисчерпаемая тема для разговоров. Тем более дети с сердечными проблемами, которые проводят вместе по два выходных в месяц.

– Ну вот, теперь мы официально в одной команде, – с улыбкой говорит Такэру.

– Только я во взрослом составе, а ты в списке сопляков, – отвечаю я. – Тебе вручили воздушный шарик, когда ты вступил в клуб? Или плюшевого мишку?

Такэру показывает мне язык.

Но я не успеваю ответить, потому что Келлер появляется в дверях кабинета и жестом приглашает Такэру с родителями войти.

– Можешь меня не ждать, – говорит он. – Мне все равно не скажут ничего нового. Опять что-нибудь про лекарства и дозировку.

– Какая скука, – фыркаю я. – Тогда спишемся позже!

Мы крепко обнимаемся.

И наконец расстаемся.

– Я в душ, – говорю я, едва за нами закрывается входная дверь.

Не хочу слушать очередную ободрительную речь от папы.

Я знаю, что ему это нужно. Знаю, что он хочет верить, что все будет хорошо. Знаю, что он думает, что я заслуживаю новое сердце, а кто-то заслуживает смерти – чтобы я могла жить дальше, а он мог забыть обо всем этом как о страшном сне. Может, он и прав.

Он заслуживает того, чтобы забыть обо всем и быть счастливым. И мама тоже.

Я запираюсь в ванной и открываю кран.

Потом достаю телефон и читаю сообщение от Такэру.

Всего одно, как ни странно.

Привет! КАК ТЫ?

12:25

Как человек, которому сказали, что его железное сердце нужно заменить на сердце из мяса.

12:25

Ну, чисто технически у тебя пока сердце из мяса, какое-никакое.

12:26

Я в порядке, мистер Лист ожидания для малых деток, а Вы?

12:27

Я не стану реагировать на твои искрометные шутки, потому что у меня есть предложение получше. И