Агроном, друид в академии - Виктория Крафт

стала ждать. Тронула кобылу и поехала вперёд. Кора что-то крикнула мне вслед, но я уже обогнала несколько телег и выехала к повороту. Картина открылась такая, что я натянула поводья и замерла. Маленький обоз — три телеги, несколько всадников — стоял у обочины. Одна телега была перевёрнута, с неё рассыпались мешки с зерном. На земле лежали тела — к счастью, их было немного, и, кажется, не все они были людьми. Среди мешков и разбросанного скарба метались маленькие фигуры — не выше ребёнка, но коренастые, с зеленовато-серой кожей, одетые в лохмотья и обрывки кожи. У них были длинные руки, острые уши и зубастые пасти, из которых вырывался визгливый, захлёбывающийся лай. Гоблины. Настоящие. Наш обоз уже разворачивался для защиты. Охранники — те, что ехали с нами, — выстраивались в цепь с мечами и дубинами. Но я смотрела на перевёрнутую телегу и на людей, которые ещё пытались отбиваться, и понимала: пока мы будем строиться, они не продержатся. — Бриония, — тихо позвала я. — Мне нужно, чтобы земля помогла.— Поняла, — отозвалась фея. — Только осторожно. Гоблины — они хоть и мелкие, но быстрые. Я спрыгнула с лошади, скинула сапоги и встала босиком на холодную дорожную землю. Она была сухой и плотной, утоптанной копытами, но под ней, глубоко, я чувствовала влагу и жизнь. Я закрыла глаза, положила ладони на землю и позвала. Не лианы, как тогда, в лесу. Не грозные корни. А просто — землю. Пусть она станет мягкой и вязкой под ногами гоблинов. Пусть они увязнут. Пусть их быстрые ноги потеряют опору. Земля отозвалась сразу. Я почувствовала, как дар потёк из ладоней, как волна тепла ушла вглубь и растеклась под дорогой, под травой, под корнями деревьев. И там, впереди, где суетились гоблины, земля вдруг стала податливой, как болотная топь. Визг гоблинов сменился паническим воем. Они проваливались по щиколотку, по колено, пытались бежать, но только увязали глубже. Те, кто был на твёрдой земле, бросились к лесу, но охранники уже подоспели и отрезали им путь. Через несколько минут всё было кончено. Я выпрямилась, отряхнула ладони и надела сапоги. Кора, Ларс и Марек подъехали ближе и смотрели на меня с одинаковым выражением — смесь удивления и уважения. — Ты... это ты сделала? — спросила Кора. — Земля, — ответила я. — Просто попросила её помочь.— Ничего себе «просто», — пробормотал Ларс. Марек ничего не сказал, но его Ириска тихо прошептала: «Впечатляет». Когда всё успокоилось, мы помогли уцелевшим. Маленький обоз пострадал сильно: двое убитых, трое раненых, одна телега перевёрнута. Те, кто выжил, оказались крестьянами, которые переселялись в столицу. Они были напуганы и измотаны, но, когда я подошла к ним, женщина с ребёнком на руках вдруг схватила меня за руку. — Ты друидка, — сказала она не спрашивая, а утверждая. — Я видела, как земля гоблинов держала. Спасибо тебе. — Не за что, — ответила я, чувствуя, как краска заливает щёки. — Вы ранены? Дайте посмотрю. У неё была рассечена рука, у мужа — глубокая царапина на плече. Я достала из мешка чистую тряпицу, промыла раны водой из фляги и присыпала сушёной травой от воспаления. Женщина молчала, только кивала, и я видела, как в её глазах страх постепенно сменяется усталым облегчением. Старший нашего обоза, осмотрев место схватки, принял решение: остатки малого обоза присоединятся к нам. Их телегу починили, раненых устроили на мешках, и колонна двинулась дальше. — Гоблины, — сказала я, когда мы отъехали. — А я думала, так бандитов называют. Кора удивлённо на меня посмотрела. — Ты что, гоблинов никогда не видела? — Нет, — честно ответила я. — Откуда ты вообще? — спросила она. — Друидка, земли не боишься, деревья слушаешь, а гоблинов не знаешь. — Из Ольховки, — сказала я. — Там у нас гоблинов не водилось.— У вас в Ольховке, судя по всему, вообще ничего не водилось, кроме репы, — хмыкнула Кора. — Ещё свёкла, — добавила я. — И бананы. Кора заржала. Ларс улыбнулся в усы. Даже Марек отвлёкся от книги. К вечеру мы добрались до таверны — большого постоялого двора, который стоял на перекрёстке трактов, окружённый высоким частоколом. Место было оживлённое: во дворе стояли телеги, в конюшне ржали лошади, из открытых дверей валил дым и доносился гул голосов. Я сдала кобылу конюху и вошла внутрь. И замерла на пороге. За дальним столом, у самой стены, сидели орки. Их было четверо. Огромные, плечистые, с серовато-зелёной кожей и выступающими клыками на нижней челюсти. Один из них, самый крупный, был лыс, и его череп покрывали старые шрамы. Другой, помоложе, что-то говорил низким, рокочущим голосом, и его собеседники кивали. Они ели мясо — целую ногу, зажаренную на вертеле, — и пили что-то из больших глиняных кружек. Вид у них был спокойный, даже усталый, как у людей после долгой дороги. Я, наверное, простояла так несколько секунд, потому что Кора, вошедшая следом, чуть не налетела на меня.— Ты чего застыла? — спросила она, проследив мой взгляд. — А, орки. Ты и орков не видела? — Нет, — прошептала я. — В Ольховке их точно не было. Кора вздохнула и подтолкнула меня к свободному столу. — Садись, друидка. Сейчас расскажу тебе про большой мир. Мы заняли стол у окна. Ларс принёс кружки с горячим отваром, Марек, как всегда, сел с краю и открыл книгу. Феи расселись кто где: Искра — на плече у Коры, стальная фея — на спинке стула, Ириска — на краешке стола. Бриония сидела у меня на плече и молчала, но я чувствовала, что она внимательно слушает. — Значит, так, — Кора отхлебнула отвар и подалась вперёд. — Гоблины, орки — это нелюди. Они живут здесь, в королевстве, наравне с людьми. Ну, почти наравне. Гоблины в основном по лесам, орки — на севере, в горах. Есть ещё эльфы. Я чуть не поперхнулась отваром. — Эльфы? — Ну да. Они на западе, за Великим Лесом. Говорят, красивые, высокие, с острыми ушами. Живут долго, с людьми почти не общаются. Но в Академии, говорят, один учится. Я поставила кружку на стол и уставилась на Кору. — Подожди, — сказала я. — Эльфы? Настоящие? С острыми ушами? — Ну да, — Кора пожала плечами. — А что такого? Ты друидка, с землёй разговариваешь, с деревьями. А эльфам удивляешься. — Я...