Жена на три дня - Ольга Ярошинская

— Не попробуешь — не узнаешь, — сказал Дасти и, отщипнув ягодку, отправил ее себе в рот прежде, чем я успела его остановить.

— Ты что творишь?! — ахнула я. — Тащишь в рот всякую пакость!

— Моя магия уничтожит любую заразу, — промычал Дасти, хвастливо ткнув в бицепс с татуировками, и проглотил виноградину. — Помнишь пикник у Пита? Все отравились его котлетами, а мне хоть бы хны.

— Ну и? — поторопила я. — Что с виноградом?

Вроде не побледнел, глаза ясные. Приложила руку ко лбу — скачка температуры, который может появиться у мага при негативном воздействии, тоже нет.

— Чувствуешь что-нибудь? — спросила я. — Может быть, отвращение ко мне или неприязнь?

— Ничего такого, — ответил Дасти. — Ты все еще мой любимый напарник. Хотя кое-чего я тебе никогда не прощу.

— Даже не начинай, — взмолилась я.

— Помнишь, как мы облажались при задержании упыря?

— Как я могу это забыть, если ты постоянно напоминаешь?

— Ведь я говорил — стой и жди! Нет, полезла со своим колышком… Слушай, а может, в винограде рассорка?

— Когда вспоминаются старые обиды и ссоры накручиваются одна на одну? — я сорвала виноградину и проглотила. — Ты поэтому не взял меня на ведьму на прошлой неделе? Не можешь забыть несчастный колышек?

— Конечно, не могу! У упыря клыки были длиннее твоей палки!

— Отделалась парой царапин!

— А я чуть инфаркт не схватил, когда увидел, как он клацает зубами над твоей шейкой.

— А ты однажды принес мне кофе без сливок, — вспомнила я. — И флиртовал с Милой!

— Ревнуешь? — шутя уточнил Фьер и прищурил стальные глаза.

Я осеклась, осознав, что ляпнула. Только заселились — и уже прокололась!

— А она нравится Пабло! — выкрутилась я. — Ты отбивал девушку у товарища.

— У них уже все было и прошло, — возразил Дасти. — А помнишь, как мы договорились после работы пойти в караоке, и ты не пришла?

— Я пришла, — улыбнулась я.

— Серьезно? — удивился он.

— Пряталась в уголке и умирала от смеха. Дасти, у тебя совершенно нет слуха!

— А я знаю, — ответил он. — Вот прямо сейчас докажу это еще раз. Я в душ.

Он запаковал виноград в пластиковый пакет, сложил в сейф для вещдоков, который был в сумке, и задвинул его под кровать. Выглядит как обувная коробка, но внутри навороченная система сохранности, и доступ настроен только на Дастина и меня.

Взяв из сумки пару вещей, Фьер исчез за дверью в ванную, а я принялась разбирать чемодан. Рассорка — ерунда. Иногда даже полезно поцапаться. Вот бы потом еще бурно помириться на этой огромной кровати… Моя главная цель не достигнута. Она сейчас моет в душе свой восхитительно твердый пресс и поет, безбожно фальшивя.

Тихонько подпевая, я развесила оставшиеся вещи в шкаф и разгладила их заклинанием. Закрыв дверцу, уставилась на свое отражение в зеркале. Конечно, к Фьеру постоянно липнут женщины и покрасивее, но и я ничего.

Надо действовать! Иначе мы вернемся в офис, и я так и останусь для Дасти обычной сотрудницей, вроде Пабло и Пита, с той лишь разницей, что у меня есть грудь, и она без волос. Надо так разогреть Фьера, чтобы он и думать забыл о том, чтобы спать на диване. Благо, сам дал карты в руки: безумно влюбленная пара, тактильный контакт.

Он вышел из ванной уже в плавках, провел ладонью по мокрым волосам, мгновенно их подсушив.

— Продолжаем в том же духе, — сказал Дасти. — Больше всего народа собирается у бассейна, к тому же там есть бар. А бармен может подлить что угодно, и он заранее у меня под подозрением.

— Логично, — одобрила я. — Встретимся там.

Фьер пошел разведывать обстановку, а я тоже по-быстрому освежилась и надела купальник, а наверх — сарафан, похожий на сорочку. В городе я бы не рискнула его носить, но здесь, на отдыхе, и не в таком ходят. Подсушив магией волосы, я взбила их пальцами и послала отражению воздушный поцелуй. Дасти ждет встреча с горячей женушкой.

Глава 3. День первый

Даст пил апельсиновый сок со льдом, пытаясь успокоиться и охладиться. Сложное, очень сложное задание. Возможно, он себя переоценил. Как сдержаться и не напортачить, когда Юна под прикрытием выкладывается на все сто? То обнимет его, то нежно посмотрит. А эта ее сценка со скрипучей кроватью! Услышать бы, как стонет Юна по-настоящему…

Он глянул в сторону отеля, и сердце подпрыгнуло и загрохотало в груди. Юна шла к нему по белой дорожке, окаймленной голубыми гортензиями. Полупрозрачное белое платье ласкало ее морской пеной, вилось вокруг стройных ножек, обнимало высокую грудь. Ей шла форма оперативника, но сейчас она была недосягаемо хороша.

Что он вообще о себе возомнил? Всерьез решил, что достоин такого счастья?

Юна подошла ближе, села на высокий стул у барной стойки, коснувшись Даста стройным бедром. Склонившись, обхватила губами трубочку и отпила его сок.

— Малыш, тут сплошной лед, — пожаловалась она и, обвив его шею рукой, поцеловала в щеку и промурлыкала: — Зато ты такой горячий.

Даст даже позавидовал выдуманному мистеру Пуцки — вот везунчик!

— А это, значит, и есть ваша кьясавица Юна? — спросил бармен с именем Джордж на бейдже.

Даст успел перекинуться с картавым барменом парой фраз, вскользь рассказав легенду. А теперь, склонившись к Юне и зарывшись губами в пушистые волосы, прикусил мочку маленького ушка, шалея от собственной дерзости: — Бармен под подозрением, но напиток чистый.

— Чего желает пьекьясная леди? — поинтересовался Джордж. — Екомендую мой фийменный коктейль «Гоячая бухта».

И нахально ей подмигнул.

— Разве она не должна быть тихой? — поинтересовалась Юна, вновь коснувшись коленкой Даста. Он тут же положил ладонь на шелковое бедро, и на этот раз она даже не вздрогнула — не зря тренировались.

Бармен принялся рассказывать про сезоны штормов — Даст толком не слушал. Он кивал, улыбался, но весь сконцентрировался на ощущениях — какая же нежная у нее кожа! А этот румянец на скулах — отчего? Смущена? Волнуется? Или для нее это все равно что рукопожатие, а румянец из-за жары?

— Жарко здесь, я в бассейн, — сказала Юна, подтвердив его предположение, и соскользнула со стула. — Бармен что-то мне подмешал, — прошептала она Дасти на ухо, и теплые губы на миг коснулись кожи. — Один кубик льда он взял из другой формы.

Джордж поставил на стойку высокий стакан с многослойным коктейлем, и Даст вдруг понял, что видел это чередование цветов — зеленый, белый, бирюза и глубокая синева.