Жена на три дня - Ольга Ярошинская

хотела завести ребенка или двоих, дом с лужайкой, собаку, ездить в отпуск, пусть даже не в роскошный отель, но главное — вместе. Вместе мы сила — так он говорил перед заданиями, и я готова была идти под этим девизом всю жизнь.

Адвоката загрузили в машину и увезли вместе с Анжеликой, барменом и горничной-блондинкой. Парни, попрощавшись, сели по машинам, капитан забрал фею, и улица вновь опустела.

— Нам и правда придется осмотреть весь отель, — сказал Дасти, подойдя ко мне. — Вдруг мы что-нибудь упустили.

Пока я строю планы на совместное будущее, Фьер думает о работе — как всегда.

— Конечно, — ответила я. — Все проверим, напарник.

Дасти посмотрел на меня, прищурив глаза, и кивнул. А потом мы облазили всю «Тихую бухту» и отправили в лабораторию еще три коробки доказательств: разрыв-сок из холодильника бармена, развратницу, найденную среди очищающих средств, пачку обидок из стола Анжелики. Вот не зря она показалась мне подозрительной! Даже то, что она повысила класс номера, я ставила ей в укор. Может, в номере попроще не было бы дивана!

— Кажется, все, — сказал Дасти за ужином.

Мы сидели за столиком в ресторане, я надела очередное новое платье — золотистое, на тонких бретельках, подчеркнувшее свежий загар. Скрипка сегодня не играла, персонал бурно обсуждал произошедшее, но еда была хороша. Дасти на всякий случай проверил ее через очки, которые вернул ему Крепс.

— Глянь на три часа, только тихо, — прошептала я.

Карл и Амелия ворковали за столиком, держась за руки. Он кормил ее брокколи с вилки, а она отщипывала кусочки хлеба и клала ему прямо в рот, который он разевал точно карп. Дасти же держался со мной слегка отстраненно и больше не обнимал меня при каждом удобном случае. И обида душила меня до слез!

— Хочу проверить еще одно место, — сказал он. — Ты со мной, напарник?

Раздраженно дернув плечами, я встала из-за стола, и Фьер провел меня через террасу к бассейну. Горели золотом фонари, привлекая ночных мотыльков, шумело вдали море. Дасти поднялся по кружевному мостику, который я приметила еще на буклете, который показала мне Мила, и повернулся ко мне. Сняв очки и спрятав их в карман брюк, встал на колени.

— Что там? — заволновалась я, присев на корточки. — Опять подклад? Спотыкуша? Калечница?

— Юна, встань, — потребовал Фьер, а я вдруг поняла, что именно происходит.

Ахнув, я выпрямилась, а Дасти поймал мою руку. Он поцеловал палец, на котором все еще блестело кольцо, а потом снял его и протянул мне снова.

— Я не брал его в вещдоках, — сказал Дасти. — Я купил его для тебя. Там гравировка внутри: вместе мы сила. Юна, — он выдохнул, — я хочу спросить…

— Да! — воскликнула я. — Да! Дасти, я согласна!

Я потянула его за руку, заставляя подняться, и запрыгнула на него, обхватив руками и ногами, и мы едва не свалились с кружевного моста.

— Я еле выбил это дело у Крепса, — сказал Дасти, целуя мои губы, щеки, влажные от слез глаза. — Надеялся, ты увидишь меня с другой стороны.

— Да я давно тебя рассмотрела, со всех сторон, но боялась признаться, — выпалила я. — Вдруг ты меня оттолкнешь.

— Оттолкну? — изумился Дасти.

— Я не хотела испортить нашу дружбу…

— Мы больше чем друзья, — перебил он. — Ты для меня все. Юна, я люблю тебя.

— Я люблю тебя, — эхом повторила я.

Мы целовались на мостике, на моем пальце блестело кольцо, и это было лучше самых волшебных фантазий. А оставшийся отпуск в «Тихой бухте» мы с Дасти были очень счастливы, как и всю нашу дальнейшую жизнь.