Жена на три дня - Ольга Ярошинская

* * *

Даст прошелся туда-сюда по номеру, поправил солнечные очки и осмотрел все углы. Ни подкладов, ни заговоренных иголок. Он всерьез сомневался, что и вчерашний виноград был с рассоркой. Шумела вода в душе, и он невольно представил, как струи душа бьют по разгоряченной золотистой коже, капли стекают по нежным изгибам тела. Ему пришлось трижды оплыть всю бухту, пока он смог успокоиться и выйти на берег, а Юна и не поняла, какой изощренной пыткой стала просьба намазать ее кремом.

А пока он пытался остыть, на нее воздействовали или безадресным приворотом или развратницей, и Даст понял, что его идея — соврать насчет магии — абсолютное дно. Если бы он воспользовался ее состоянием, то потом не смог бы смотреть ей в глаза.

Но кое-что тут не сходится: в воде следы темного заклинания видны невооруженным глазом, а Юна — оперативник. Значит, есть два варианта. Первый — она облажалась, как с тем упырем. Второй — она ему врет!

Даст наткнулся взглядом на отражение в зеркале: глаза выпучены от внезапной догадки, волосы дыбом. Что если Юна решила использовать ту же хитрость, что и он, пытаясь его соблазнить?!

Усмехнувшись, он погрозил отражению пальцем. Вот дурак, раскатал губу.

— Уборка номеров!

В дверь постучали, и в номер вошла горничная.

«Митрандита» — прочел Даст на бейдже.

Ита! Та самая горничная, с которой бармен предлагал развлечься!

— Не помешаю? — спросила она.

— Ничуть, — заверил Даст.

Он отошел к окну, позволяя Ите пройти. Ну, на любителя вообще-то: коренастая, суровая, темные кудряшки взмокли от пота и прилипли к шее и лбу. Наверное, такой отказать сложно — сама все сделает и разрешения не попросит.

Митрандита принялась перестилать постель, не обращая на него никакого внимания. Досадно. Ведь это отличный способ понять, ревнует ли Юна, или ему показалось.

— Жарко сегодня, — заметил Даст, устроившись в кресле.

— Угу, — согласилась Ита.

— Давно тут работаете?

— Давно.

Он задумчиво потер подбородок. А горничная склонилась над кроватью, заправляя простынь. Это его уже соблазняют? Хорошо, если так. Сейчас Юна домоется, выйдет из ванной и увидит, как на него вешается другая женщина. А он отследит первую реакцию и сделает выводы.

Но Митрандита закончила с постелью и никаких поползновений в сторону Даста так и не сделала. Он закинул ногу за ногу, покачал босой ступней. Майка осталась на пляже, так что на нем остались лишь плавки — толком и не раздеться. Даст напряг грудные мышцы, оперся на подлокотник кресла, выставив бицепс с татуировкой.

Горничная покосилась на него, но продолжила убирать. Забрав белье в стирку, она закатила в номер тележку с моющими средствами, среди которых торчал пипидастр.

Вот оно. Эту яркую пушистую штуку Даст искренне считал бесполезной и предназначенной разве что для ролевых игр.

— Кажется, я тоже слегка запылился, — проворковал Даст и подмигнул, прямо как картавый бармен.

— Так иди да помойся, — буркнула Митрандита, кивнув на дверь ванной, где перестала шуметь вода.

Юна вот-вот выйдет! А доступная горничная, как назло, решила поиграть в недотрогу! Взяла какую-то пшикалку из тележки и принялась протирать зеркало.

— В душ и одному? — глумливо уточнил Даст.

Встав с кресла, он шагнул ближе и решительно положил руку на объемную задницу Митрандиты. Вжикнула дверца душевой кабины, зашлепали по полу босые ноги. Сейчас Юна накинет халат, выйдет, увидит его с горничной, и он все поймет. Но Ита вдруг стремительно развернулась, и глаза Даста обожгло резкой болью. Как будто в них вонзился сноп ледяных игл, и одновременно дохнул огнедышащий ящер, которых давно истребили. Даст завопил, и голова загудела от оплеухи — рука у Митрандиты оказалась тяжелой.

— Будешь лапы мне распускать? — рявкнула горничная. — А ну, отошел! Козлина!

— Мои глаза! — застонал Даст.

Татуировка на руке запульсировала, активируя защиту, но против средства для стекол оказалась бессильна.

— Запылился он, я тебе сейчас рожу-то протру!

Мокрая тряпка обидно хлестнула его по щекам.

— Что тут происходит?!

Дверь в ванную распахнулась, и Даст рванул к ней. Вшибся в косяк сослепу, но все же попал внутрь, забрался в душ и, включив воду, запрокинул голову, подставляя глаза, которые резало и щипало.

— Да кобель твой полез мою задницу щупать! — ругалась в номере Митрандита. — Я — порядочная женщина, мать троих детей, вот-вот стану бабушкой…

— Уверена, это какое-то недоразумение.

— Да что я, не пойму, когда мужик лезет? Трое детей у меня, говорю же.

— Дастин совсем не такой.

— Может и тебе глаза промыть? — предложила Ита.

— Не надо! — выкрикнул из ванной Даст.

— А ты вообще молчи! У тебя жена молодая красивая, чего еще надо?

— Ничего, — заверил Даст.

— Знаете, вот вам чаевые, спасибо за уборку, дальше мы сами, — сказала Юна. — Всего хорошего.

Ита еще бормотала какие-то ругательства, но вскоре ее тележка проскрипела мимо, а затем дверь захлопнулась. Поморгав, Даст вышел из душа и посмотрел на отражение в зеркале. Глаза красные как у кролика, но самолюбие пострадало сильнее. Его отвергла, отхлестав мокрой тряпкой, даже доступная горничная. А он надеется заполучить Юну?

— Ты как? — спросила она, заглянув в ванную.

— Плохо, — честно ответил он.

— Послушай, может, в этом и есть задумка преступников? — предположила Юна. — Чтобы я застала не просто сцену соблазнения, но и унижения тебя как мужчины?

Если так, у них все отлично получилось.

— Я ни за что не поверю, что ты сам начал приставать к этой тетке.

Он включил кран и промыл глаза снова, вздохнул.

— Но за других мужчин, ясное дело, не поручусь, — добавила Юна. — Вот та пара в лифте, помнишь? Диалог у них был подозрительный. Ты сказал про мешалку — и правда похоже. Я видела их на пляже, может, облачко осталось от них.

Даст вытер лицо и повернулся к ней.

— Ой, — только и сказала Юна.

— А ты как? — спросил он. — Получше?

— Норма, — ответила она, отведя взгляд. — Давай последим за той парочкой.

Глава 5. Настоящая цель

Лифт опустился этажом ниже и раскрыл серебристые створки. Длинные коридоры протянулись в правое и левое крыло.

— И как их найти? — пробормотала Юна.

Из левого коридора выкатилась тележка с моющими средствами, и Даст рефлекторно прикрыл глаза, но потом распахнул их шире. А мимо продефилировала горничная: сплошные губы, грудь, попа, до которой свисал выбеленный хвост волос.

«Рита», — значилось на бейдже.

— Бармен, собака ты картавая, — пробормотал Даст себе под нос. — Нам сюда, — сказал Юне, сворачивая в левое крыло.

Дальше пошло еще проще: вдалеке раздался