После развода. Верну любовь - Лита Летинская

Дышу возмущенно. Злость позабытая на него возрождается. Да что он себе возомнил?

— Ты зачем его сюда принес? — шипение изо рта выскальзывает сама не ожидаю. — А ну верни быстро зеркальце!

Его разлитые брови вместе срастаются. Рука с зеркальцем в карман прячется. Я слежу за этим движением возмущенно.

Это что за выкрутасы?!!

— Верни немедленно! — повышаю шепот. Кричать нельзя иначе сейчас свекровь с золовкой мигом примчатся и мне не удастся забрать зеркало.

— Тише, тише, — ладони вперед выставляет, жест успокаивающий, будто ребенка маленького, нашкодившего поймать хочет.

— Отдай немедленно! — рычу в полголоса, и ногой топаю от злости.

В шоке на его каман смотрю, куда вещь мою захапал. Вот наглости то! И еще успокаивает меня.

— Тихо! — палец к губам подносит. — Иначе придется “обезвредить”.

Это меня “обезвредить”? Угрожает мне?! Да как он смеет вообще!

— Отдай, тогда обезвреживать не нужно будет! — в его сторону поддаюсь, настаивая и пытаясь свои слова весомее сделать.

— Если не замолчишь, рот тебе закрою. Домочадцы на твой крик сейчас сбегутся, — он кивком на вход в летнюю кухню указывает.

Да он разговаривает громче меня! Его басовитый голос даже шепотом на округу разносится!

— Если кто и сдаст нас так это ты!

На всякий случай притихаю, оглядываясь. Сдвигаясь в сторону стены плюща, чтобы меня при выходе из кухни не видно было.

— В смысле сдам?

— Я про твой голос говорю! — пеняю ему шепотом.

— Что с ним? — он тоже начинает говорить тише.

— Вот, — обвиняюще тычу, указывая на него, — ты очень громкий!

Смотрим друг на друга. Божечки, как же он хорош, в своем камуфляже, словно забыл переодеться в гражданское как приехал, так и ходит в форме. Плечи стали еще шире, а сам он массивнее. За его широкой спиной, наверно, ничего не страшно. Молчание затягивается, негласно сохраняем тишину. А я забылась, снова рассматривая его.

— Что здесь происходит? — тихий, но настойчивый голос за моей спиной.

Все внутри холодеет. А сердце сжимается. Округлившимися глазами смотрю на Руслана. Нас все же застукали!

А ему хоть бы хны, ни единый мускул на лице не дрогнул!

На мгновенье зажмурившись, спешно оборачиваюсь на голос, встречаясь с незаметно подкравшимся со спины мужчиной.

— Алан, сделай что-нибудь! — выдаю задыхаясь от облегчения, настороженно глядя. Как объяснить, что мне нужно зеркальце забрать? А если он не поймет и решит, что я недавно его подарила, например сегодня! От ужаса сердце совсем забывает биться. Стыда не оберешься.

Муж выгибает бровь в удивлении, переводит вопросительный взгляд на брата:

— Ты ее обидел? — грозно поднимается его тембр.

— Шутишь что ли? — слегка насмешливо, но наткнувшись на ничуть не веселый взгляд, замечает серьезнее. — Нет конечно.

Меряются взглядами, неотрывно давя каждый своим. Мысли читают друг друга? Сколько раз я замечала безмолвную перепалку братьев, выраженную только мимикой и тяжелыми взорами.

— Мадин, зайди на кухню, — Алан придерживает за предплечья со спины, отодвигая в сторону и подталкивая.

— У него…! — осекаюсь, признаться нельзя, что вещи Руслану свои собственные дарила. Стыдно же. Тогда это наше с ним дело было, а сейчас уже права не имею так Алана подставлять. Хотя больше чем уверена, это между нами троими останется. Но чувство стыда никуда не девается.

— Что? — Алан ждет ответа, меня прямым взглядом прижигая.

— Ничего, — не могу сказать это вслух, язвк не поворачивается на признание. А Руслан тем более молчит.

— Тогда иди, — настоятельно требует.

Нехотя делаю пару шагов, оглядываясь.

Под молчание мужчин залетаю на кухню. Каждый своим делом занят. Асият с Медни у стола стоят, мясо крутят, гул стоит от мясорубки, не обращают на меня внимание. Ясин на диване сидит кубики лего собирает. Милана картошку резать заканчивает, одним взглядом спрашивает, что случилось?

Судя по всему никто ничего не замечает. Прохожу к столу, за нож берусь, помогаю ей клубни делить на четыре части, да из окна выглядываю, пытаясь угол тот рассмотреть, в котором плющ растет, только он отсюда не просматривается.

И что мне делать? Как зеркальце обратно забрать? Ухожу в свои мысли ничего не замечая вокруг. Не бегать же по пятам за Русланом, как собачонка, выпрашивая.

Не могу успокоится, руки подрагивают, неровные куски картошки получаются. Он отдать мне должен был!

— Мадин, может тебе отдохнуть? — останавливает мои метания Милана, придерживая мои дрожащие руки. — Иди с сыном лучше посиди. — нож из моих рук забирает, но не расспрашивает больше.

Фото виновницы спора

Глава 5. Руслан

Наедине остаемся. Тонкая фигурка девушки за дверью скрывается.

— Что случилось? — спрашивает Алан.

— Сам не знаю, — ухожу в отказ, встречаю прямой взгляд.

Брат подозрительно на меня смотрит. С детства с ним вместе и сейчас неудобно перед ним, умалчивать. Но этой тайной не хочу делиться. Судя по состоянию зеркальца, в тайник очень давно никто не заглядывал.

— Что ты сделал, что она взъелась на тебя? — не отстает он, слышу его недоверие моим словам.

— Да ничего… — особенного.

Не отдал зеркало, ну и чего? Не хочу его отпускать, мне подарено и у меня останется. Руки на груди складываю, ноги на ширину плеч, взгляд прямой не отвожу.

Я в своей камуфляжке. Остальная одежда, что дома осталась не подходит, только та, что на мне. Малась подрос за годы службы, моя прежняя одежда стремно обтягивает и жмет в плечах. Зеркальце карман куртки оттягивает, на замке надежно закрыто, не выпадет.

— Темнишь ты, — качает головой. — Рассказать не хочешь?

— Нечего, — повторяю, коротко мотнув головой.

— Не откипело еще?

Губы сжимаю плотнее, ор внутри сдерживая. Хочу рычать зверем. Ему не признаюсь теперь, никому не признаюсь. То, что было — в прошлом. Нечего об этом в пустую базарить.

— Говорил тебе еще тогда, забирай ее и живите с миром где-нибудь в городе.

— Поссоримся, если продолжишь, — предупреждаю.

Но он вздохнув, продолжает:

— Немного терпения, брат. Скоро она свободна станет. Выждешь положенный срок и….

Ах ты ж, дедкин старый скрипучий драндулет! Нафига он мне это сказал?

Меня накрывает, в легкие воздух вбираю, не хватает мне терпения, не хватает!

— Просил же, — сквозь зубы рычу.

— Ты должен знать, — спокойно как удав продолжает.

Аааа! С-сабака бешеная! Что мне с этим знанием делать? Руки с груди не расцепляю, вот чувствую, что втащить захочется, если расслаблюсь. Поэтому стою наткнувшись, как струна.

— Ты все таки сделал это, или она?

Выгибает бровь удивленно:

— Что?

— Развод… твоя инициатива или ее? — сглатываю ком, вставший поперек горла.

— Моя инициатива, она вряд ли решится.