После развода. Верну любовь - Лита Летинская

Сколько у меня еще времени в увольнении? На мне ж раны затягиваются как на волке — неделя, две от силы?

В груди клокочет. Выдыхаю несколько раз, стараясь успокоиться.

— Фуфло, нахрен ты это сделал? — цежу ему.

— Это давно нужно было сделать, Ясин уже достаточно взрослый.

На мое обидное ругательство не реагирует. Удав блин!

Хочет хлопнуть по плечу примирительно. дергаюсь в сторону.

— З-зараза, не трогай лучше, током шарахну.

— Я же предупреждал тебя, говорил, чтобы этого не делал!

— Да ты пойми, не может так дальше тянуться. Я не могу больше держать ее и мучить.

Мучать ее? С-сабака он.

— Не смог осчастливить, слабак?

Резкий взгляд исподлобья на меня кидает.

— Тебе ли не знать, не любит она меня и не полюбит. Не в силах я это исправить. — словно читая мои мысли объясняет как пацану. — Стерпится-слюбится — так говорят? Не стерпелось у нас и любовь ниоткуда не взялась. Сердца заняты, некуда там впихнуть еще одну.

Я молчу, блин! Слушаю. Больше ни на что меня не хватает. Просил же, просил его не позорить ее разводом!

Говнюк малохольный!

— Сейчас оставлю тебя, остынешь на ясную голову все обдумаешь. Стоит ли свои слова, много лет назад сказанные, в жизнь претворять? Стоят ли они твоего и ее счастья?

Метнув на него яростных взгляд:

— Как хочется руки твои выломать сейчас, если бы ты знал, — сквозь зубы ему говорю.

— Да все, отошел.

Руки перед собой выставляет, очень заманчиво вызывая желание на рефлексах, сделать захват и перекинуть через спину в сторону плюща.

— Учти, мне руки ломать нельзя, у меня профессия будущая от них зависит.

— Да пошел ты!

— Иду уже. — беззлобно.

Руки больше мне не показывает, не дразнит волка мясом.

— Когда ты успел таким смирным стать? — в спину его цежу.

— Это рассудительность, брат. Помню времена, когда из нас ты самый продуманный был. И сейчас в тебе есть эта черта, я верю. Просто нужно остыть и вспомнить ее.

Да, легко базарить, когда дело не твоих чувств касается. Посмотрел бы я, если ему довелось пережить то же самое. Как он бесит сейчас своим спокойствием и удавьей этой сдержанностью.

На диван садится под навесом, совсем не уходит.

Ждет, пока остыну и вся баламуть моих желаний на дно осядет. Я пытаюсь трезво мыслить.

Гравий под ногами пинаю, воздухом легкие охлаждая. Мелкие острые камушки горной породы, и крепкие скалы сыпятся под напором и невзгодами стихии. А человек — тварь живучая, сколько не бей, все равно на ноги поднимается. Крепость духа — залог ясных мыслей. Отойдя от эмоций начинаешь это понимать. Что нас не убивает, делает сильнее — верно говорят.

Сажусь на другой край дивана. В даль смотрим. Вид открывается отсюда классный. Всегда любил смотреть на горы, озаренные высоким полуденным солнцем. Красиво. Умиротворяюще.

— У меня контракт еще на девять месяцев. Смысл мне сейчас к ней лезть, душу тревожить?

— Будет знать, что ты приедешь к ней.

— Тем более три месяца еще нужно выждать после развода.

— Это формальность, нечего там ждать.

Поворачиваю голову в его сторону. Это что блин, значит еще?

— Какая еще формальность?

— Не трогал я ее. Нет смысла тебе ждать.

А! Это канеш должно порадовать. Но на душе только тяжелее становится.

— Как и договаривались.

Зараз-за, бьет наотмашь словами.

— Когда, вашу ж неродную тетушку, договаривались?

Нифига этого не помню.

Глава 6. Руслан

*Четыре года и девять месяцев назад*

— Сегодня у тебя свадьба — живи пока, но если обидишь ее, морду твою разобью.

Придурок, еще развестись хочет сразу после свадьбы. Кривотолков по селу итак достаточно.

— Забери ее Рус, не будет она счастлива со мной, я уже ее обидел, тем что замуж взял, ты же знаешь

— Не хочу я так, как позорную невесту забирать, она достойна законной женой быть.

— Дурак ты.

Вспениваюсь мгновенно, он, блин, нарывается, настаивая и разговор этот продолжая. Кулаки чешутся морду ему начистить, да только нельзя смазливую мордашку жениха портить, опять разговоров и слухов расползется. Как же бесит все! Нет в этой жизни справедливости, все через пень-колоду переворачивается. Девчонка любимая за брата вышла, как такое получилось? От бессилия шею сводит, не могу расслабится, спать не могу, мысли в голове крутятся как бы ситуацию эту разрулить, но все варианты мои пустышкой оказались, бестолку выпрашивал у старших, по уму все решить хотел. Но выкрасть невесту не вариант, у собственного брата отнять, это мразью последней нужно быть, хоть и нет любви между ними, я уверен, то нисколько не оправдывает мои гнусные мысли.

— Ну же, ударь меня, выпусти свою злобу.

— Иди ты, спецом меня провоцируешь! Идиот долбанный. Одного твоего слова решительного хватило бы, чтобы свадьбы этой не было!

Как меня бесит вся эта ситуация. Но блин, брат мой, кровь родная! Максимум, что смогу ему сделать это ребра пересчитать, после, когда эти несчастные три дня свадьбы пройдут!

На ноги подскакиваю, по небольшому островку перед скатым склоном мечусь.

Он словно провоцирует тоже на ноги подлетает.

За затылок хватаю, пальцами словно иглами впиваясь, хоть как то боль свою передавая, что в сердце пульсирует. Замираем, сдерживая свои порывы. Стоит, не шевелится.

Ко лбу его прислоняю, трясет от напряжения, ноздри вздрагивают, мышцы как канаты туго скручивает.

— Ну же, я же заслужил, — дергает меня.

— Сам дурак бестолковый! Ты ремня смачного заслужил, как ребенок маленький, а не как взрослый мужчина — кулака в челюсть!

— Ты кровь мне родная, брат! Не проси у меня ни о чем запретном!

— Ну и что ты предлагаешь, жить с ней, детей растить?

С-сабака, про детей было лишнее, меня корежит, нутро выворачивает стоит лишь подумать об этом. И я трусливо не представляю себе. Малохольно и как размазня последняя. Эта слабость моя, меня бесит!!

— Силен не тот, кто побеждает многих, а тот, кто ярость свою может обуздать, помни это, брат, — сам кулаки сжимаю, разминая. Как сегодня сдержаться и никому не врезать, не знаю. Умом все понимаю, но ярость эта мутит разум. Так тяжело.

Свой пыл этими словами остужаю.

Их каждый мальчишка знает, кто на борьбу ходит. Они на растяжке в зале висят, крупными буквами. Не пройти мимо этих слов не выбросить. Тренер постоянно о них напоминает, вдалбливая нормы кодекса чести бойца. Уважение проявлять к сказавшему эти слова и к сопернику.

— Я помню, брат.