Жена, которую захотели двое - Злата Нова

первое вино, в гостиной заиграла музыка, а Дмитрий смеялся громче обычного, принимая поздравления. Анна перемещалась между столом и кухней, следила, чтобы всем хватало закусок, отвечала на комплименты и ощущала себя хозяйкой вечера, женщиной, вокруг которой всё держится.

Ей даже стало легче. В движении, разговорах и привычной суете не оставалось места для неприятных мыслей. Она принимала букеты, целовала знакомых в щёки, смеялась над шутками, доливала вино и иногда ловила на себе взгляды мужчин из их компании, более долгие, чем требовала вежливость.

Раньше она почти не замечала таких взглядов. Теперь замечала каждый, и от этого становилось одновременно стыдно и тепло. Не потому, что она собиралась что-то делать с этим вниманием, а потому, что оно подтверждало простую вещь, в которой она отчаянно нуждалась: она была видимой.

Ближе к восьми в дверь позвонили снова. Дмитрий, уже раскрасневшийся от вина и смеха, пошёл открывать и через секунду из прихожей донёсся его радостный голос. Анна в этот момент стояла на кухне и нарезала лимон, поэтому сначала услышала только низкий мужской смех, густой и уверенный, совершенно не похожий на голоса остальных гостей.

— Не может быть, Лёха! — воскликнул Дмитрий. — Ты всё-таки выбрался!

Анна замерла с ножом в руке. Имя прозвучало знакомо, но ей понадобилось несколько секунд, чтобы память сложила его в лицо. Алексей, давний университетский друг Дмитрия, тот самый, который несколько лет жил в другом городе, редко появлялся на общих встречах и всегда существовал где-то на периферии их семейной жизни, как персонаж из старых историй.

Она видела его, кажется, три или четыре раза за все годы брака. В памяти он остался широкоплечим парнем с наглой улыбкой, который умел входить в комнату так, будто пространство само расступалось перед ним. Тогда Анна была моложе, смущалась его прямого взгляда и списывала это на то, что он вообще смотрел на всех слишком открыто.

Теперь он вошёл в гостиную уже не парнем. Высокий, крепкий, загорелый даже зимой, в тёмной рубашке, которая подчёркивала плечи и руки, он сразу заполнил собой пространство. Он обнял Дмитрия, что-то сказал ему на ухо, рассмешил всех какой-то фразой, а потом поднял взгляд и увидел Анну в дверях кухни.

Мир на мгновение стал слишком тихим. Анна успела заметить, как его улыбка изменилась, стала медленнее и внимательнее, словно он не просто узнал её, а позволил себе рассмотреть заново. Его взгляд скользнул по её лицу, по открытой шее, задержался ниже ровно настолько, чтобы она почувствовала это кожей, и вернулся к глазам.

— Анна, — произнёс он так, будто пробовал её имя на вкус. — Вот кого я точно рад видеть.

Она заставила себя улыбнуться. Нож всё ещё лежал у неё в руке, и она вдруг поняла, что держит его слишком крепко. Лимонный сок щипал маленькую царапину на пальце, но это ощущение было легче вынести, чем прямой, тяжёлый интерес в глазах мужчины, которого она почти не знала и который почему-то смотрел так, будто помнил о ней больше, чем следовало.

— Привет, Алексей, — сказала она. — Давно не виделись.

— Слишком давно, — ответил он и подошёл ближе, чтобы обнять её.

Это было обычное дружеское объятие, по крайней мере внешне. Но Анна почувствовала силу его рук, плотное тепло его тела и лёгкий запах дорогого парфюма, смешанный с холодным воздухом улицы. Алексей задержался на долю секунды дольше, чем нужно, и она сама не поняла, почему не отстранилась первой.

— Ты изменилась, — сказал он негромко, когда отпустил её.

— Все меняются, — ответила она и тут же пожалела, что голос прозвучал чуть хрипло.

— Не все так удачно.

Он улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего безобидного. Анна быстро отвернулась к столешнице, взяла тарелку с лимонами и прошла в гостиную, делая вид, что ей срочно нужно поставить её рядом с рыбой. Сердце билось слишком громко, хотя ничего не произошло.

Вечер продолжился, но тон его для Анны изменился. Алексей сел рядом с Дмитрием, рассказывал истории, спорил о машинах, поднимал тосты и легко становился центром любого разговора. Он не был шумным в грубом смысле, не перебивал, не давил, но в нём чувствовалась спокойная мужская уверенность, которая заставляла людей поворачиваться к нему, когда он начинал говорить.

Анна старалась не смотреть на него слишком часто. Это старание и выдавало её самой себе. Она замечала, как он держит бокал, как закатывает рукава, как на его предплечьях двигаются мышцы, когда он тянется за хлебом. Она замечала, что он почти никогда не смотрит на неё при всех слишком явно, но каждый раз, когда их взгляды всё же встречались, в его глазах возникала та же неторопливая, опасная улыбка.

Ей становилось жарко, и она винила в этом духовку, полную гостиную и красное вино. В какой-то момент Лена попросила ещё салфеток, Дмитрий начал искать штопор, кто-то уронил вилку, и Анна с облегчением ушла на кухню. Там было тесно, но пусто, и она наконец смогла вдохнуть глубже.

Она открыла окно на микропроветривание. Холодный воздух коснулся разгорячённого лица, и Анна опёрлась ладонями о край раковины. В отражении тёмного стекла она увидела себя почти незнакомой: глаза блестят, губы ярче, чем обычно, на щеках живой румянец.

Ей не нравилось то, что с ней происходило. Вернее, это было неправдой, и именно поэтому становилось страшно. Ей нравилось, что Алексей смотрит, нравилось ощущать себя не просто женой именинника, которая режет лимоны и подаёт тарелки, а женщиной, способной остановить мужской взгляд одним движением плеча.

Она услышала за спиной шаги и решила, что это Дмитрий. Поэтому не обернулась сразу, только сказала через плечо, стараясь говорить спокойно:

— Салфетки в верхнем ящике, если ты за ними.

— Я не за салфетками, — ответил Алексей.

Анна резко повернулась. Он стоял в дверях кухни, прислонившись плечом к косяку, слишком большой для этого узкого пространства. Свет из гостиной падал ему на лицо сбоку, подчёркивая линию скул и уверенную полуулыбку.

— Тогда за чем? — спросила она.

— Хотел спросить, нужна ли помощь.

— Помощь на кухне от мужчины, который пришёл на день рождения с бутылкой виски и даже не снял обувь без напоминания, выглядит подозрительно.

Алексей тихо рассмеялся и всё-таки вошёл. Кухня сразу стала меньше, воздух плотнее, а расстояние между ними опасно коротким. Анна взяла со стола пустую салатницу, хотя не знала, зачем она ей нужна, и поставила её в раковину, лишь бы