Жена, которую захотели двое - Злата Нова

— Ты всегда так защищаешься шутками? — спросил он.

— А ты всегда задаёшь вопросы, на которые не ждёшь ответа?

— Иногда жду. Особенно от красивых женщин.

Она посмотрела на него с укором, но укор получился слабым. Внутри всё дрогнуло от простого слова, произнесённого не вежливо, не утешительно, не семейно, а с открытым интересом. Ей хотелось сказать, что он не должен так говорить жене своего друга, но вместо этого она отвернулась к шкафчику и достала чистые тарелки.

— Не начинай, Алексей, — сказала она тише.

— А я уже начал?

Вопрос был произнесён мягко, почти невинно. Но Анна услышала в нём второй смысл, и от этого по коже побежали мурашки. Она поднялась на носки, чтобы убрать тарелки на полку, и в этот момент Алексей оказался совсем близко позади неё.

Он не схватил её, не сделал ничего грубого. Просто шагнул слишком близко, так что его тепло коснулось её спины, а его ладонь легла рядом с её рукой на дверцу шкафчика. Анна застыла, всё ещё держа тарелку, и почувствовала, как собственное дыхание стало неровным. Она ясно чувствует его твёрдый, большой член через ткань.

— Осторожнее, — сказал он почти у самого уха. — Уронишь.

— Отойди, — прошептала она.

Слово прозвучало правильно, но в нём не было той силы, на которую она рассчитывала. Алексей замер, и именно эта пауза оказалась хуже любого прикосновения. Он дал ей время отступить, повернуться, позвать Дмитрия, сказать резче, но Анна стояла неподвижно и ненавидела себя за то, что часть её ждала, что будет дальше.

— Я отойду, — сказал он тихо. — Только сначала скажи, что ты сама этого хочешь. Боже, какая у тебя сочная попа… всегда хотел тебя потрогать.

Она закрыла глаза на секунду. В гостиной смеялись, кто-то громко поздравлял Дмитрия, звенели бокалы, а здесь, на крошечной кухне, время стало густым и медленным. Алексей был так близко, что она ощущала его дыхание у виска, и всё её тело отвечало на эту близость предательской горячей слабостью.

— Ты не имеешь права, — сказала она.

— Знаю.

Это короткое признание должно было разрушить момент, но почему-то сделало его ещё опаснее. В нём не было оправдания, не было грубой наглости, только ясное понимание границы, у которой они оба стояли. Анна медленно поставила тарелку на полку и опустила руку, но не обернулась.

Алексей чуть наклонился к ней. Его голос стал ниже, тише, почти неотличимым от дыхания. Он сказал, что она невероятная, что он слишком давно помнит её походку, её смех и то, как она однажды поправила волосы на старой встрече, даже не заметив, что заставила его забыть середину фразы. Он говорил не пошло, но так откровенно, что у Анны вспыхнули щёки.

— Не надо, — попросила она, хотя сама не знала, просит ли остановиться или не разрушать иллюзию.

— Надо было не приезжать, — ответил он. — Я понял это, как только увидел тебя в этом платье.

Анна резко повернулась, но пространства оказалось слишком мало. Теперь они стояли лицом к лицу, и ей пришлось поднять голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Алексей не улыбался, и от этой внезапной серьёзности у неё пересохло во рту.

— Это день рождения моего мужа, — сказала она.

— Я помню.

— Он твой друг.

— Я и это помню.

— Тогда веди себя как друг.

Алексей смотрел на неё долго. Его взгляд был слишком прямым, слишком внимательным, и в нём не было ни капли раскаяния, которое помогло бы ей разозлиться. Потом он медленно отступил на полшага, и Анна почувствовала одновременно облегчение и почти болезненное разочарование.

— Ты права, — сказал он. — Я веду себя плохо.

— Очень плохо.

— Но ты всё равно не позвала его.

Эти слова ударили точно в то место, которое она пыталась спрятать от самой себя. Анна вскинула подбородок, но ответ не пришёл. Она могла бы сказать, что не хотела устраивать сцену, что всё произошло слишком быстро, что он просто поставил её в неловкое положение, и всё это было бы правдой.

Но не всей правдой.

Секунду они молчали, и в этом молчании Анна услышала собственное сердце. Потом из гостиной донёсся голос Дмитрия, зовущий её по имени. Она вздрогнула так резко, словно её поймали на преступлении.

— Аня, ты где там? — крикнул он весело. — Без тебя тост не начинаем!

— Иду! — ответила она слишком громко.

Алексей ещё мгновение смотрел на неё, затем отступил к двери и пропустил её. Когда Анна проходила мимо, он не прикоснулся к ней, но близость его тела снова обожгла. Ей показалось, что даже воздух между ними стал предательски интимным, насыщенным тем, чего не было и быть не должно.

В гостиной Дмитрий поднял бокал и сразу потянул её к себе. Анна села рядом, почувствовала его родное плечо, его тёплую руку на своей талии, и вина накрыла её так сильно, что она едва не расплакалась. Он улыбался ей открыто, доверчиво, ничего не зная о нескольких минутах на кухне, которые уже успели изменить что-то внутри неё.

— За мою жену тоже надо выпить, — сказал Дмитрий. — Потому что без неё я бы сегодня максимум заказал пиццу и купил пластиковые стаканчики.

Все засмеялись. Анна улыбнулась, подняла бокал и поцеловала мужа в щёку, потому что так было правильно. Его кожа пахла вином и привычным кремом после бритья, и этот запах должен был вернуть её на место, но вместо этого рядом, через стол, она почувствовала взгляд Алексея.

Он не улыбался. Он смотрел спокойно, почти сурово, словно знал, что теперь она будет помнить кухню весь вечер. Анна отвернулась первой и сделала большой глоток вина, хотя уже понимала, что алкоголь только сильнее развязывает узлы, которые ей нужно было держать крепко.

После тоста разговоры стали громче. Кто-то включил старые песни, Дмитрий рассказывал историю из института, в которой Алексей был главным нарушителем порядка, а Алексей смеялся вместе со всеми, будто ничего не случилось. Анна пыталась участвовать в беседе, но каждое его движение отмечала краем сознания.

Особенно мучительным было то, что он больше не предпринимал ничего. Он не искал возможности остаться с ней наедине, не отпускал двусмысленных фраз при всех, не касался её случайно, когда проходил мимо. Он вел себя почти идеально, и именно это сводило Анну с ума, потому что