Жена, которую захотели двое - Злата Нова

К десяти вечера гости начали расходиться. Лена долго обнимала Анну в прихожей и говорила, что та прекрасно выглядит, Марина забыла шарф и вернулась за ним дважды, Саша спорил с таксистом по телефону. Дмитрий был счастлив, немного пьян и благодарен миру за то, что вечер удался.

Алексей уходил одним из последних. Он надел пальто, пожал Дмитрию руку, снова обнял его и пообещал не пропадать ещё на несколько лет. Анна стояла у двери, держа в руках пакет с контейнерами для гостей, и старалась выглядеть спокойно.

— Спасибо за вечер, — сказал Алексей, повернувшись к ней.

— Это Димин праздник, ему и спасибо, — ответила она.

— Нет, — произнёс он мягко. — Именно тебе.

Дмитрий в этот момент наклонился, чтобы завязать шнурок, и не видел их лиц. Алексей взял у Анны пакет, будто помогая освободить руки, и на мгновение его пальцы коснулись её пальцев. Прикосновение было почти незаметным, но Анна почувствовала его сильнее, чем должна была.

— До встречи, Анна, — сказал он.

— Пока, Алексей.

Она закрыла дверь за последними гостями и прислонилась к ней спиной. В квартире остались горы посуды, смятая скатерть, недопитые бокалы и запах чужих духов, еды, вина, праздника. Дмитрий прошёл в гостиную, устало опустился на диван и довольно выдохнул.

— Хорошо посидели, правда? — спросил он.

— Да, — сказала Анна. — Очень хорошо.

Он не заметил, что она всё ещё стоит у двери и не может заставить себя сделать шаг. Не заметил её пылающих щёк, нервно сжатых пальцев, взгляда, который никак не мог сосредоточиться на обычных вещах. Или, может быть, заметил бы, если бы не был так устал и счастлив.

Анна пошла на кухню, включила воду и начала собирать тарелки. Ей нужно было двигаться, мыть, вытирать, перекладывать, уничтожать следы вечера хотя бы в материальном смысле. Но чем больше она пыталась привести кухню в порядок, тем явственнее перед глазами вставал тот короткий момент, когда Алексей оказался позади неё и весь мир сузился до тепла чужого тела.

Она злилась на него. Злилась за наглость, за уверенность, за то, что он приехал и одним взглядом поднял в ней то, что она старалась усыпить. Но ещё сильнее она злилась на себя, потому что не могла честно сказать, что ей было только неприятно.

Дмитрий заглянул на кухню через несколько минут. Он выглядел сонным и довольным, как человек, у которого получился хороший день. Анна обернулась к нему, и вина снова сжала грудь так резко, что она едва не выронила бокал.

— Оставь посуду на завтра, — сказал он. — Иди ко мне.

Она кивнула, но не пошла сразу. Ей казалось, что если он сейчас обнимет её, если будет ласков, если скажет что-то нежное, она не выдержит и начнёт плакать. А если он не скажет ничего, будет ещё хуже.

— Сейчас, — ответила она.

Когда Дмитрий ушёл, Анна выключила воду и долго смотрела на свои мокрые руки. Потом достала телефон, хотя не собиралась никому писать. На экране было несколько сообщений от подруг, фото торта, уведомление из доставки и новое сообщение в общем чате, куда Дмитрий добавил гостей для обмена снимками.

Алексей уже прислал туда одну фотографию. На ней Дмитрий смеялся, подняв бокал, а Анна стояла рядом, чуть повернувшись к столу, в зелёном платье, с мягкой улыбкой и блестящими глазами. Она увеличила снимок и вдруг увидела себя такой, какой, возможно, увидел её он.

Живой. Женственной. Опасно голодной до того, чтобы её заметили.

Анна быстро погасила экран и положила телефон лицом вниз. Её дыхание опять стало неровным, и она прижала ладонь к груди, пытаясь унять сердце. Это был всего лишь вечер, всего лишь старый знакомый, всего лишь несколько слов на тесной кухне.

Глава 3. Новый босс

В понедельник утром она особенно тщательно собиралась на работу, будто строгая одежда могла вернуть ей контроль. Белая блузка с мягким воротником, тёмная юбка чуть ниже колена, тонкий ремень на талии, аккуратные серьги и волосы, собранные на затылке, должны были сделать её собранной и незаметной. Но зеркало, как назло, показывало другое: грудь под блузкой казалась ещё полнее, талия мягче, бёдра выразительнее, а лицо после бессонной ночи было не уставшим, а странно оживлённым.

Анна долго смотрела на своё отражение и не могла решить, хочет она спрятать себя или, наоборот, наконец перестать извиняться за собственное тело. В конце концов она застегнула верхнюю пуговицу, потом расстегнула её обратно.

В офисе с самого утра стоял непривычный гул. Люди кучковались у кофемашины, перешёптывались возле принтера, кто-то слишком громко смеялся, пытаясь скрыть напряжение. Анна поняла причину ещё до того, как увидела письмо от отдела кадров: сегодня официально представляли нового коммерческого директора, Виктора Сергеевича Орлова.

О нём уже ходили слухи. Говорили, что он пришёл из крупной федеральной компании, за год вытянул убыточный филиал, умел увольнять без дрожи в голосе и подписывать сделки так, будто люди сами приносили ему нужные решения. Анна обычно не доверяла офисным легендам, но в этот раз даже Марина из финансов, спокойная до безразличия, сказала в курилке, что новый директор выглядит как человек, который привык получать своё.

Совещание назначили на одиннадцать. Анна пришла за пять минут до начала и села ближе к середине длинного стола, между Ольгой из маркетинга и Сергеем, который всегда щёлкал ручкой, когда нервничал. В переговорной пахло кофе, бумагой, дорогим пластиком новой техники и лёгким страхом, который взрослые люди прячут под деловыми улыбками.

Когда Виктор вошёл, разговоры стихли почти сразу. Он не был громким, не хлопал дверью, не требовал внимания, но внимание само собиралось вокруг него, будто его появление меняло плотность воздуха. Высокий, широкоплечий, в тёмном костюме идеального кроя, с короткими тёмными волосами и спокойным лицом, он казался слишком собранным для обычного понедельника.

Анна сначала посмотрела на его руки. Ей почему-то бросилось в глаза, что у него длинные пальцы, сильные кисти и часы без лишней показной роскоши. Потом она подняла взгляд выше и встретилась с его глазами, серыми, внимательными, абсолютно не суетливыми.

Он представился без лишнего пафоса. Голос у него был низкий и ровный, с той редкой интонацией, при которой даже обычная фраза звучит как решение, а не предложение. Виктор говорил о планах отдела, о пересборке процессов,