Жена, которую захотели двое - Злата Нова

Потом он начал задавать вопросы. Не общие, не вежливые, а точные, такие, после которых люди выпрямлялись и выбирали слова осторожнее. Когда очередь дошла до Анны, она почувствовала, как несколько взглядов повернулись к ней, и привычно собралась.

— Анна Романова, клиентские проекты, — сказала она, открывая свой блокнот. — Я веду ключевые договоры по северо-западному направлению и отвечаю за сопровождение крупных сетей.

Виктор посмотрел на неё внимательно. Слишком внимательно для первого рабочего знакомства, слишком спокойно, чтобы это можно было списать на случайность. Его взгляд задержался на её лице, потом медленно опустился ниже, к линии блузки, где ткань мягко натягивалась на груди, и Анна почувствовала, как к щекам приливает тепло.

Она не отвела глаз первой. Может быть, из упрямства, может быть, из растерянности, а может быть, потому что после Алексея в ней словно проснулась опасная способность замечать мужской интерес. Виктор не смутился, не сделал вид, что случайно посмотрел не туда, и именно это заставило её сердце ударить сильнее.

— По вашим отчётам видно, что вы умеете удерживать клиента, — сказал он, возвращаясь к её глазам.

В переговорной кто-то зашуршал бумагами. Фраза была рабочей, почти безупречной, но в том, как он произнёс «мягко, но крепко», жило что-то лишнее. Анна почувствовала это кожей, хотя разум тут же приказал ей не придумывать.

— Спасибо, — ответила она ровно. — Я стараюсь не давить там, где можно договориться.

— Давление не всегда плохо, — сказал Виктор. — Вопрос только в том, кто его применяет и насколько хорошо чувствует момент.

Совещание продолжалось ещё почти час. Виктор разбирал показатели, расставлял задачи, спрашивал фамилии, запоминал ответы и ни разу не повысил голос. Но Анне казалось, что его взгляд всё время возвращается к ней, даже когда он говорил с другими, и от этого привычный офисный воздух становился густым.

В конце он закрыл ноутбук и обвёл всех глазами. Люди уже собирались встать, но он задержал паузу, словно хотел посмотреть, кто поторопится первым. Затем Виктор улыбнулся краем губ, и эта почти незаметная улыбка оказалась неожиданно опасной.

— Мне нравятся люди, которые не пытаются казаться удобнее, чем они есть, — сказал он. — И мне нравятся женщины, которые не прячут свою силу за чужими стандартами, потому что настоящая женственность редко помещается в узкие рамки.

В комнате повисла странная тишина. Формально он говорил обо всех и ни о ком, но Анна почувствовала, как эти слова коснулись именно её. Она смотрела в блокнот, а внутри всё сжималось от смеси смущения, гордости и тревожного, почти недопустимого удовольствия.

После совещания коллеги выдохнули разом. Кто-то сразу начал обсуждать новые задачи, кто-то ворчал, что теперь придётся жить на работе, а Ольга наклонилась к Анне и шепнула, что новый директор красивый, но страшный. Анна улыбнулась слабее, чем нужно, потому что не хотела признаваться даже самой себе, насколько сильно это «красивый, но страшный» совпало с её собственным ощущением.

День потянулся нервно. Виктор успел вызвать к себе руководителей групп, прислать три письма с правками, отменить один бесполезный отчёт и назначить индивидуальные встречи тем, кто вёл крупные направления. Когда Анна увидела в календаре приглашение на семнадцать тридцать, у неё неприятно дрогнул живот.

Она могла бы отнестись к этому как к обычному рабочему разговору. Должна была бы отнестись именно так, потому что Виктор был её новым руководителем, а она профессионалом, которому платили не за фантазии. Но память о его взгляде в переговорной возвращалась снова и снова, и каждый раз Анна ловила себя на том, что поправляет ворот блузки, расправляет юбку и проверяет помаду в выключенном экране телефона.

К пяти часам офис начал пустеть. В коридорах стало тише, голоса звучали реже, за окнами быстро темнело, и стеклянные перегородки отражали не людей, а размытые силуэты. Анна дописала письмо клиенту, перечитала его дважды, нашла три лишних запятых, но всё равно не смогла избавиться от ощущения, что время идёт слишком быстро.

В семнадцать двадцать восемь она встала, взяла блокнот и пошла к кабинету Виктора. Каблуки негромко стучали по полу, и этот звук казался ей слишком отчётливым. Перед дверью она остановилась на секунду, вдохнула и постучала.

— Войдите, — сказал он.

Кабинет был просторным, но почти пустым. Предыдущий директор обожал фотографии, грамоты, растения и сувениры с конференций, а Виктор, кажется, успел убрать всё лишнее. На столе стоял только ноутбук, кожаная папка, стакан воды и маленькая настольная лампа, которая давала тёплый свет, делая вечер за окном ещё темнее.

— Анна, проходите, — сказал он, не вставая сразу. — Закройте дверь, пожалуйста, в коридоре шумно.

Она закрыла дверь. Щелчок замка не прозвучал, но само движение почему-то показалось слишком интимным. Анна тут же рассердилась на себя за эту мысль и села напротив, положив блокнот на колени.

— Я посмотрел ваши договоры, — начал Виктор, открывая папку. — У вас сильные клиенты, хорошие показатели удержания и почти неприлично аккуратная переписка.

— Не знала, что аккуратность может быть неприличной, — сказала Анна, прежде чем успела подумать.

Виктор поднял глаза. На секунду в них мелькнуло удовольствие, но он не улыбнулся широко, только откинулся в кресле и посмотрел на неё чуть внимательнее.

— Всё может быть неприличным, если сделано слишком хорошо, — ответил он. — Особенно когда человек притворяется, что не понимает собственной силы.

Анна почувствовала, как пальцы сжали край блокнота. Это снова могло относиться к работе, к переговорам, к её манере держать клиентов, и всё же каждое слово ложилось глубже. Ей хотелось попросить его говорить конкретнее и одновременно страшно было услышать эту конкретность.

— Вы хотели обсудить северо-западное направление? — спросила она, возвращая разговор в безопасное русло.

— Обсудим, — сказал Виктор. — Но сначала я хочу понять, насколько вы готовы к изменениям.

Он поднялся из-за стола и подошёл к окну. Анна проследила за ним взглядом и слишком остро заметила, как хорошо сидит на нём костюм, как спокойно он двигается, как уверенно занимает пространство. Рядом с ним кабинет казался не рабочим помещением, а территорией, где правила объявлялись не словами.

— Я готова к рабочим изменениям, если они обоснованы, — ответила она.

— Хороший ответ, — сказал Виктор, обернувшись. — Осторожный, правильный, почти безупречный.

— Вас это не устраивает?

— Меня редко устраивает «почти», —