Жена, которую захотели двое - Злата Нова

— Тогда это должно быть главным, — сказал он. — Не потому, что так принято, а потому что вы сами выбираете это как главное.

Анна посмотрела на него с растерянностью. Она ожидала насмешки, давления, ещё одного опасного комплимента, но не этой почти жестокой ясности. Виктор стоял рядом и смотрел на неё без жалости, будто давал понять: прятаться за обстоятельствами не получится.

— Вы всегда так разговариваете с людьми? — спросила она.

— Нет, — ответил он. — Только с теми, кто лжёт себе громче, чем другим.

Эти слова попали слишком точно. Анна почувствовала, как внутри поднимается протест, но не нашла для него формы. Она хотела сказать, что ничего себе не лжёт, что любит мужа, что просто устала, что всё это случайность, странная реакция на внимание после долгой пустоты, но каждое оправдание заранее казалось слабым.

— Мне нужно идти, — сказала она и встала слишком резко.

Виктор не остановил её. Он отошёл к своему столу, взял папку и положил её перед ней так спокойно, будто последние минуты были частью обычного делового разговора. Только его глаза выдавали, что он прекрасно помнит каждое её дрожащее движение.

— Здесь правки по вашим договорам, — сказал он. — Посмотрите завтра утром, а сегодня идите домой.

Анна взяла папку. Их пальцы не соприкоснулись, но она всё равно почувствовала странный отголосок недавнего прикосновения у воротника. Это было почти смешно и почти страшно, потому что её тело вело себя так, словно несколько секунд сдержанной близости значили больше, чем годы привычной нежности.

— До завтра, Виктор Сергеевич, — сказала она.

— До завтра, Анна, — ответил он. — И застегните пальто, на улице холодно.

Фраза была совершенно обычной. Заботливой даже, почти нейтральной. Но после всего сказанного она прозвучала так интимно, что Анна вышла из кабинета с пылающим лицом.

Дома Дмитрий встретил её на кухне. Он жарил яичницу, на столе стоял чайник, по радио тихо говорили новости. Всё было таким простым и родным, что Анна на секунду остановилась в дверях, почти испытывая благодарность за эту нормальность.

— Ты поздно, — сказал он, поворачиваясь. — Новый босс уже начал строить всех?

— Похоже на то, — ответила Анна и сняла пальто.

Дмитрий улыбнулся. Он подошёл, поцеловал её в щёку и вернулся к плите, не заметив, как она задержала дыхание от его обычного, невинного прикосновения. Анна поставила сумку на стул и вдруг ощутила почти физическую боль от того, что дома её касались без желания, а в кабинете почти не коснулись и этим лишили покоя.

— Ужинать будешь? — спросил Дмитрий.

— Немного, — сказала она. — Я не очень голодна.

Это было неправдой. Она была голодна до невозможности, только не так, как можно было объяснить за кухонным столом. Ей хотелось, чтобы муж обернулся, увидел её лицо, подошёл, спросил не про ужин, а про то, почему она так дрожит внутри, но Дмитрий посолил яичницу, убавил огонь и стал рассказывать о своём дне.

Анна слушала и кивала. Она любила его голос, его привычные интонации, его способность превращать даже раздражение на начальство в почти смешной рассказ. Но где-то под этой любовью уже жила другая правда, страшная и тихая: сегодня её желание снова проснулось не рядом с мужем.

Позже она долго стояла в ванной перед зеркалом. Сняла блузку, потом снова накинула её на плечи, словно хотела проверить, что именно видел Виктор. Пальцами она коснулась края воротника там, где недавно была его рука, и тут же убрала ладонь, будто поймала себя на измене.

Она не изменила. Она ничего не сделала, ничего не позволила по-настоящему, ничего не нарушила так, чтобы это можно было назвать доказательством. Но тело не принимало юридических формулировок, оно помнило взгляд, голос, паузу перед прикосновением и собственный едва заметный кивок.

Анна умылась холодной водой. Потом ещё раз. Когда подняла лицо, в зеркале на неё смотрела женщина, которая пыталась выглядеть виноватой, но слишком сильно светилась изнутри.

В спальне Дмитрий уже спал. Анна легла рядом, осторожно, чтобы не разбудить его, и повернулась к окну. За стеклом темнел город, редкие огни дрожали в ночи, и всё казалось прежним, кроме неё самой.

Она думала об Алексее и сразу запрещала себе думать о нём. Она думала о Викторе и запрещала себе ещё строже, потому что здесь было опаснее: работа, власть, ежедневные встречи, кабинет с тёплой лампой и мужчина, который умел не торопиться. Она думала о Дмитрии и чувствовала любовь, вину и растущее отчаяние оттого, что любовь почему-то не гасила голод.

Ночью Анна долго не могла уснуть. В темноте она слышала дыхание мужа и собственное сердце, слишком громкое для женщины, которая хотела жить правильно. Ей казалось, что внутри неё появилась новая трещина, тонкая, почти невидимая, но через неё уже пробивался свет чего-то опасного.

Глава 4. Первые искры

Сообщение от Алексея пришло в обед, когда Анна сидела в кафе напротив офиса и делала вид, что читает отчёт. На экране было всего несколько слов: «Не могу выбросить тебя из головы. Ты выглядела так аппетитно вчера в том платье…»

Анна быстро оглянулась по сторонам и прикрыла экран рукой. Сердце заколотилось чаще. «Лёша, не надо. Я замужем.»

Алексей: «Знаю. И всё равно думаю, как бы прижал тебя к стене и медленно стянул это платье. У тебя такая шикарная, тяжёлая грудь… и эти широкие, мягкие бёдра. Хочу провести руками по твоей попе, сжать её и услышать, как ты стонешь.»

Анна сжала бёдра под столом. Между ног мгновенно стало горячо и влажно. Она почувствовала, как соски напряглись под бюстгальтером.

Алексей: «Ты уже мокрая от моих сообщений, правда?»

Анна закусила губу. Пальцы дрожали над клавиатурой. Она знала, что нужно поставить точку, но вместо этого продолжила читать.

Анна: "Пожалуйста, прекрати… Это неправильно."

Алексей: «Неправильно то, что такая сочная женщина, как ты, ходит неудовлетворённой. Я видел, как ты смотрела на меня вчера. Ты хочешь, чтобы тебя наконец хорошенько выебали, Анна. Скажи честно.»

Анна:«Лёша, я не могу так говорить…»

Алексей: «Тогда я буду говорить за нас двоих. Я представляю, как ставлю тебя раком, задираю это платье на талию и медленно провожу языком по твоей мокрой щёлке. Ты же уже течёшь, да? Трусики промокли?»

Анна глубоко вздохнула и незаметно сдвинула ноги. Ткань трусиков действительно прилипла к