Измена. Я теперь (не) твоя, дракон! - Илана Васина

— Дарран, я… — начинает та, тревожно поглядывая в сторону окна, но у меня не хватает терпения. Какого демона я должен слушать ее оправдания?!

— Ты. Посмела. Нарушить. Мой приказ. Вышла из комнаты, — рычу, едва сдерживаясь в присутствии дочери, чтобы не покрыть строптивицу крепким словом.

— Просто… — снова начинает Луара, но я грубо ее обрываю.

— Тебе не разрешали открывать рот. Ты сейчас же отправишься в спальню и проведешь там последующую неделю. Под замком. Поняла?

— Да, но позволь мне сначала объяснить! Это важно… — в глазах Луары мелькают слезы, от которых внутри что-то переворачивается.

Бездна, она издевается?!

Резким жестом указываю на выход:

— Повторять не буду. Если придется, отведу силой.

Луара поспешно кивает, взволнованно смотрит на Айну. Натянуто ей улыбается и, чуть склонив голову набок, ласково гладит по ручке:

— Желаю сладких снов моей отважной малышке! Я же говорила, что твой папа нас защитит!

Всхлипнув, разворачивается и уходит.

Провожаю взглядом ладную фигурку, и опять внутри скребет мерзкое чувство, словно я неправ. Будто я, глава тайной полиции, ошибаюсь в собственной жене.

Бред.

Отмахиваюсь от невеселых мыслей. Бережно укачиваю дочку на руках. Целую сладкие щечки, смотрю на родное личико, а смутное беспокойство никуда не уходит. Чужеродный, приторный запах в комнате напоминает мне о работе. Что-то по делу о похищении детей...

Подхожу к окну. Перед тем, как закрыть, проверяю плетение. Вязь на месте, но что-то неуловимо изменилось. Не мой почерк, хотя, если не присматриваться, то не отличишь.

Бездна!

Хожу с ребенком на руках, как загнанный в клетку зверь. Голова пухнет от невеселых выводов. Потихоньку веки малышки наливаются тяжестью, она сонно моргает и, широко зевнув, лепечет:

— Папочка, а правда те злые дяди больше ко мне не вернутся?

Глава 4

Луара

Лежу, калачиком свернувшись в постели. Я думала, что выплакала сегодня все слезы, но оказалось, не все. Несправедливо. Какой нормальный человек в качестве благодарности за дочь ужесточит наказание ее спасителю?

Не успевают слезы высохнуть на глазах, как Дарран врывается в спальню. Пару дней назад я была бы счастлива его появлению, а теперь все внутри каменеет.

Схлопываюсь, как бутон белоцвета на первом морозе. При виде напряженного, злого лица быстро вытираю мокрые щеки, встаю с кровати, оправляю мятое платье и пытаюсь надеть на себя безучастный вид. Судя по отражению в зеркале, у меня получается, а вот у дракона, похоже, от выдержки осталась одна труха. Всего за долю секунды он преодолевает просторную комнату, сбив по дороге пару массивных стульев, хватает за плечи и рычит:

— Ты их видела?

— Пусти, — ахаю от возмущения, но муж не в себе, совсем меня не слышит.

Буравит колким, требовательным взглядом, будто надеется прочитать мои воспоминания, мысли, эмоции — абсолютно все о сегодняшнем инциденте.

Видно, Айна ему рассказала о вторжении незнакомцев. Сердце топит горечью, что к пятилетнему ребенку он прислушался внимательнее, чем к жене. А еще в голове свербит вопрос: он вообще умеет быть благодарным? Или такова она — признательность дракона?

Безуспешно пытаюсь стряхнуть с себя тяжелые ладони.

— Да, видела... Пусти! — с твердостью встречаю взгляд темных глаз, в которых плещется взрывная смесь эмоций: отчаяние, злость, досада.

Надеюсь, он злится и досадует на себя, потому что, видит Бог, мне в этой ситуации каяться не в чем!

Дарран вдруг перестает с силой сдавливать мои плечи. Хмурится, отходит к двери и… начинает лупить стену. С первым же ударом по гладкой поверхности расходятся трещины, и я испуганно ежусь, страстно желая оказаться отсюда подальше. От второго — остается вмятина, а он все продолжает впечатывать в нее свой кулак, пока светлая отделка не покрывается багровой кровью с костяшек. Наконец, лбом вжимается в разбитую стену и замирает, тяжело дыша.

Заговорить с ним страшно, — он сплошной обнаженный нерв! — но той части меня, которая к нему привязалась за последние семь дней, больно видеть его в таком состоянии.

За мощным взрывом кроется уязвимость. Ведь он чуть не потерял свою малышку. Как бы то ни было, Дарран хороший отец — из тех, что по-настоящему заботятся о ребенке.

Набрав побольше воздуха в легкие, выпаливаю:

— Мне хотелось проверить, все ли нормально у Айны, поэтому пошла к ней в спальню. Она так сладко спала, что я немного задержалась. Просто полюбоваться. А потом эти двое сумели открыть окно и пробрались внутрь.

— Опиши их, — глухо требует, по-прежнему вжимаясь лбом в стену.

— Грубые черты лица. Худые. Среднего роста. Грязные, сальные волосы, одеты в темное. У одного шрам на правой щеке.

— Дальше.

На это требование качаю головой, хотя он меня не видит:

— Больше ничего не помню. Айна проснулась от моего крика. Очень испугалась. Пока я пыталась ее успокоить, почти на них не смотрела.

Дарран вдруг поворачивается ко мне всем корпусом и зло выплевывает:

— Считаешь меня идиотом?

От его рыка все внутри сжимается.

Взгляд невольно скользит к незашторенному окну, за которым кусты отбрасывают густые тени в разноцветных лучах магических светильников. Сказочно красиво — будто радуги раскинуты по всей замковой территории. Вот бы вырваться туда, на волю, подальше от этого тирана!

Коротко вздохнув, перевожу взгляд на мужа и пожимаю плечами:

— Я не понимаю, о чем…

— Вот и я не понимаю, — обрывает жестко, — почему ты вздумала навестить ребенка посреди ночи, хотя тебе было велено сидеть в спальне до утра.

Пытаюсь подавить в себе нарастающее чувство паники. Кажется, я недооценила мужа. У главы тайной полиции профессиональный нюх на недоговорки. Почему рядом с ним я всегда чувствую себя меньше и беспомощнее, чем есть?

— Мне очень надо было ее увидеть, — бормочу, нервно теребя складки и без того измятого, темного платья.

— Почему? — повторяет с