Развод с драконом. Хозяйка его сгоревшей клятвы - Лилия Романова

Глава 2

Бывшая жена забрала огонь

Я смотрела на свои ладони и не сразу понимала, почему после этих слов в зале стало так тихо.

Пепел лежал на коже тонким серебристо-чёрным слоем. Он не пачкал пальцы, не осыпался, не оставлял следов на ткани платья, хотя я машинально попыталась сжать руки и спрятать их в складках юбки. Не вышло. Алые прожилки вспыхнули ярче, будто огонь под кожей не хотел, чтобы его снова заставили молчать.

Моя брачная печать не исчезла.

Она изменилась.

Раньше это был знак принадлежности к дому Дарров — тонкая огненная нить у запястья, которую я прятала под рукавами на приёмах, потому что всякий раз, когда старшие женщины рода смотрели на неё, мне казалось: они проверяют, достаточно ли я достойна носить их имя.

Теперь знак расходился по ладони, как раскрытая ветвь. Не украшение. Не клеймо. Не просьба.

Право.

— Уберите это с неё, — повторил Кайрен.

Он сказал это тише, чем в первый раз, но от этого приказ прозвучал опаснее. В его голосе уже не было прежней показной холодности. Там была злость, сдержанная только стенами Палаты и десятком свидетелей.

Орен Сайр не двинулся.

— Глава Дарр, — сказал он медленно, будто каждое слово приходилось доставать из огня, — никто не может убрать пепел сгоревшей клятвы с того, кого она признала.

Кайрен повернул голову к хранителю.

— Вы хотите сказать, что моя собственная клятва теперь принадлежит ей?

Моя собственная.

Я подняла взгляд.

Даже сейчас он говорил так, будто брак был вещью из его дома, которую кто-то по ошибке отдал мне. Будто три года моей жизни, моё имя, мои ночи без сна, мои попытки стать нужной, мои молчания за его столом, мои улыбки перед его роднёй, мои унижения — всё это было всего лишь частью его собственности.

Иллара тихо шагнула ближе к нему.

— Кайрен, возможно, не стоит сейчас…

Он не посмотрел на неё.

— Я задал вопрос хранителю.

Орен выпрямился. Бледность ещё не ушла с его лица, но в нём появилась та сухая твёрдость, которую давала не личная смелость, а древнее правило, стоявшее за спиной сильнее любого рода.

— Брачная клятва не принадлежит ни мужу, ни жене, — произнёс он. — Она принадлежит огню, пока стороны хранят её. После сожжения она должна исчезнуть или вернуться к тому родовому кругу, на котором была основана. Но если клятва признаёт хозяйку…

Он замолчал.

В этом молчании было слишком много.

Свидетели поняли раньше меня. По залу прошёл шёпот, нервный, быстрый, едва удержанный приличием.

— Что тогда? — спросила я.

Мой голос прозвучал неожиданно спокойно. Может быть, потому что внутри уже не осталось места для нового страха. Всё, чего я боялась этим утром, случилось. Меня отвергли. Назвали ошибкой. Вывели перед чужими людьми, как вещь, которую возвращают без сожаления. И если теперь древний огонь решил добавить к этому ещё одно испытание, я могла только стоять прямо.

Орен посмотрел на меня.

— Тогда клятва считает, что её сожгли неправильно.

Кайрен резко шагнул к алтарю.

Пламя в чаше поднялось стеной между ним и моими руками.

Не ударило. Не обожгло. Просто встало.

Дракон остановился.

Я видела, как напряглась его челюсть. Кайрен Дарр не привык, чтобы перед ним вставали стены. Особенно стены из того огня, который он считал своим.

— Неправильно? — повторила Иллара. Её голос был мягким, но теперь эта мягкость звенела. — Хранитель, вы понимаете, что говорите? Обряд прошёл при свидетелях. Требование главы рода подтверждено. Согласие госпожи Мираны получено.

Она произнесла «госпожи Мираны» так бережно, будто защищала меня. Но я уже научилась слышать в её вежливости острые края.

Орен не отвёл взгляда.

— Именно поэтому Палата не может объявить обряд недействительным сразу. Но и завершённым — тоже.

Леди Сайла, стоявшая среди старших Дарров, не выдержала первой:

— Это абсурд. Девица просто устроила сцену. Ей дали уйти достойно, а она решила опозорить род напоследок.

Девица.

Три года я была для неё женой главы рода, хозяйкой южного крыла, женщиной, которая встречала гостей, выслушивала её замечания и кивала, когда она объясняла мне, как правильно стоять, говорить, принимать чашу, проходить через зал. Три года она называла меня «Мирана» только тогда, когда хотела указать на ошибку.

Теперь я снова стала девицей.

Даже быстрее, чем огонь успел остыть.

— Я ничего не устраивала, — сказала я.

Сайла смерила меня взглядом.

— Конечно. Пепел сам прыгнул тебе в руки.

— Да, — ответил за меня Орен. — Сам.

Эти три буквы ударили сильнее любой защиты.

Я даже не сразу поняла, что он встал не на мою сторону, а на сторону правила. Просто впервые за этот день правда оказалась ближе ко мне, чем к Кайрену.

Иллара очень медленно опустила глаза к моим ладоням.

— Но почему именно она?

Вопрос прозвучал почти невинно. Почти растерянно. Но я услышала другое: почему не я?

Кайрен тоже услышал. Его взгляд скользнул к Илларе, задержался на мгновение и вернулся к Орену.

— Есть способ проверить, не было ли вмешательства?

— Есть, — сказал хранитель. — Полная запись расторжения должна быть поднята из архива, включая отметки о подаче, ознакомлении сторон и состоянии брачной печати до обряда.

Моё сердце сжалось.

Полная запись.

Та самая, которую я не видела.

— Поднимайте, — приказал Кайрен.

Орен медленно покачал головой.

— Не сейчас. После сожжения клятвы архив открывается только решением внутреннего круга Палаты. И только после того, как пепел стабилизируется.

— Стабилизируется? — переспросила я, не удержавшись.

Орен посмотрел на мои руки.

— Если он останется с вами до рассвета, Палата будет обязана признать вас временной хранительницей сгоревшей клятвы.

Слово «временной» почему-то не успокоило никого.

Кайрен шагнул в обход алтаря. Пламя не преградило ему путь во второй раз, но я заметила: он подошёл не так близко, как хотел. Между нами осталось расстояние — всего несколько шагов, но после трёх лет брака оно показалось целой жизнью.

— Мирана, — произнёс он.

Не госпожа. Не Дарр. Не Эш.

Просто Мирана.

От этого стало хуже.

— Верни это.

Я посмотрела на него и впервые за весь день почти рассмеялась. Не от веселья. От усталого, горького изумления.

— Ты правда думаешь, что я знаю как?

— Ты что-то сделала.

— Когда? — спросила я. — Пока ты называл меня ошибкой? Или пока твоя будущая жена объясняла мне, как тяжело ей переживать мой развод?

Иллара вздохнула.

— Я не хотела вас оскорбить.

— Хотели, — сказала я. — Просто аккуратно.

На её лице не дрогнул ни один мускул, но глаза стали чуть холоднее.

Кайрен сделал ещё один шаг.

— Не превращай это в спектакль.

Я посмотрела на