Жена герцога-палача хочет развода - Мария Ливи

Он был слегка удивлён внезапной, ниоткуда взявшейся дерзостью. Не было во мне подобных черт, но всё можно списать на волнение. Так что он спокойно продолжил:

— Рад, что память твоя, как моя доходная книга. Герцог — лучшее, на что ты могла рассчитывать. Торн — один из сильнейших лордов нашего государства. Если не будешь дурить — у тебя не будет нужды ни в чём. А ещё лучше бы тебе поскорее понести и родить наследника, укрепив тем самым положение Эшфордов на Севере. Не уважают за ум — будут ценить за полезный «вклад». Такова стезя женщин.

Дурить… Да, в прошлой жизни я была дурна нравом. Грубила, скандалила, не слушала Магнуса. В общем — была наивной дурой, которую проще всего подставить под удар.

Конец известен. Я умерла. В этой жизни надо быть умнее.

— Я поняла, отец.

«Но насчёт наследника — это вряд ли исполнимо. Не желаю даже думать».

Он посмотрел на меня с лёгким удивлением. Видимо, ждал истерики. Такой же, по слухам, как я закатила при Магнусе.

— Хорошо. — кашлянув в кулак, пробурчал он. — Я выписал тебе содержание. На первое время. Дальше ответственность ложится на твоего супруга. Ты теперь жена герцога Торна. Я вырастил тебя. Всё, что можно — сделал. И даже больше.

«За это я безмерно благодарна. То, что ты растил меня наравне с братом, дало свои плоды. И в этот раз я ими воспользуюсь, а не буду притворяться, изображая из себя ту, кем не могла являться. Никогда. Мне не идёт быть нежной и невинной».

Отец, не глядя, протянул мне кошель. Тяжёлый.

«Золото…»

Я молча приняла последний дар, встав на ступень выше, поцеловала его в щёку. Как и подобает прилежной дочери.

— Благодарю за щедрые дары.

Отец хмыкнул.

— Береги себя. — И добавил тише. — Север не для слабаков, как я слышал. — он кивнул в сторону северян.

Последний раз я смотрела на его удаляющуюся фигуру, а на душе роились тени. В прошлой жизни я рыдала на этом самом крыльце, при всех крича, что отец меня не любит. Сейчас мне было всё равно. Он дал мне жизнь и имя — этого вполне достаточно.

— Моя леди! — по ступенькам ко мне спешила Мод. — Люди Торнов готовы к отправке в…

— Садись в повозку, нянюшка. Я за вами. — прервала я её.

Просто хотелось побыть одной, не думая о том, что скоро всё пойдёт сначала.

«Как поменяется моя судьба в этот раз?»

Я обошла родной дом, в последний раз вдыхая ароматы цветов во внутреннем дворике, коснулась рукой старого дуба, что рос у ворот — мы лазали по нему в детстве с братом.

— Леди Мэриэн.

Я резко обернулась.

Магнус стоял в пяти шагах, держа под уздцы огромного чёрного жеребца. Конь нетерпеливо бил копытом, но герцог лишь крепче сжал уздечку. Его плечи накрывал плащ с оторочкой из чёрного меха лисицы, а и без того непослушную шевелюру, как у медведя, растрепал ветер. Глаза — до ужаса холодные.

— Пора.

Ничего не ответив и даже не склонившись, как требовал этикет, я молча прошла мимо мужа. Чувствовала прожигающий взгляд синих глаз. На мгновение показалось — я снова ощутила холод того треклятого утра.

«Будь ты проклят, Магнус Торн!»

Карета стояла у ворот. Там меня уже ждала нянюшка. Мод неловко улыбнулась — обычно она не ездила в столь шикарных повозках. Но… Магнус явно не желал трястись в коробке до самой пристани.

— Садись, дорогая, — Мод протянула руку, помогая мне забраться. — Дорога недолгая, но господин убедил меня, что я должна поехать с тобой. А он — со своими людьми.

Устроившись поудобнее, я высунула голову в окошко, что было весьма неприлично для леди любого положения. Слушая за спиной возмущение Мод, я уже знала — в этой жизни не буду себе отказывать в маленьких радостях. Даже в этой невинной шалости — быть бесстыдницей в глазах прохожих. И Магнуса.

Эта радость была доступна лишь челяди, как говорят. Но я — не хуже их. Тот же человек, та же красная кровь — не голубая.

Крыши. Море. Чайки. Старые дубы. Последние моменты счастья, которые я запомню перед началом новой жизни и нового конца.

— Быстрее, выход на центральную улицу — дальше пристань! — раздался чей-то зычный голос.

Вскоре, вывернув с уютной улочки, повозка дёрнулась и покатилась по каменистой дороге прямиком к кораблям. Я смотрела, как дома сменяют друг друга, разрываясь между богатством и бедностью. Портовый город — место контрастов.

— Милая, что-то ты затихла, — спросила Мод. — Плакать опять вздумала?

— Нет, — ответила я. — Я уже выплакалась, нянюшка.

«В прошлой жизни».

4 ГЛАВА

Дорога в этот раз заняла больше, чем две недели — погода резко испортилась, как только я перешагнула с дощатого помоста на палубу «Утренней звезды», и моряки не были бы ими, если б не сочли это недобрым знаком. Тут же отказались отшвартовываться. Нам пришлось ждать несколько дней в гостином дворе при порте.

Удивительно, но даже природа чувствовала, что кто-то на этой земле восстал из мёртвых, нарушив баланс из-за жажды к жизни или, что более вероятно, желания отомстить обидчику.

В отличие от меня, Мод возмущалась целую вечность, чем немало досаждала Николаусу своим вопросом: сколько можно? Неужели ничего нельзя поделать? Можно ли отправить госпожу на время в отчий дом? Но тот только и делал, что отрицательно качал головой. Мол, не я принял это решение, а герцог Торн. Пусть господа сами меж собой разбираются.

Но я даже затрагивать эту тему не стала. Все наши совместные ужины с супругом проходили в тишине, при сумрачных бликах двух несчастных свечей из животного жира. И вот, когда в очередной раз мы так сидели, Магнус наконец произнёс:

— Завтрашним днём судно отчаливает, погода усмирилась.

Сухой отчёт, не более. В этом он был и будет неизменным. Да будь он хоть трижды красив, четырежды богат, и на него вешаются дамы, падая в обмороки, создавая из своих тел живой ковёр. Но я его никогда не полюблю!

После того, как мы отчалили, я перестала считать дни. Ровно до того момента, когда за окном моей каюты не появилась первая изморозь. Мы приплыли вовремя — причал ещё не покрылся толстой коркой льда и не закрыл проход для торговых судов до самой поздней весны. Но нос корабля буквально пробивал первый лёд, а что полегче на нём, может и удержится…

До Торнхауса мы доехали на гружёных почтовых санях.