Сладкие булочки мадам попаданки - Анна Пфари

Черт, я же не знаю, есть ли в этом мире монахи, что с религией, что там они носят… Может не робы, а платья или вообще голыми ходят! Хотя, конечно, нет. С чего тогда разговоры о целомудрии.

– Я оплачу вам приличный гардероб, – монотонно отвечает мужчина, но хмурится. Он явно злится, поглядывая на меня. Наверное, прошлая Элис не была такой разговорчивой и уж точно не пыталась иронизировать.

Я вижу, что эту глупость он спустил мне в первый раз, но повторять такое точно нельзя.

– Помимо вышеперечисленного есть еще некоторые мелочи. Настоящая леди не ест до полудня и после вечернего чая. Ограничения в еде – добродетель, об этом вы и без меня должны знать, хотя…

Герцог очень красноречиво смотрит куда-то вниз, а потом рассказывает дальше, как ни в чем не бывало. Тем временем я потрясенно пытаюсь осмыслить выше сказанное. Он что, только что сказал, что я толстая? Посмотрел на мои выдающиеся даже под платьем, пардон, буфера, и отметил их как недостаток что ли?! Такое вообще бывает?

– И самое главное. Если вам доведется увидеть спонтанные выбросы магии, вы должны сделать вид, что ничего не заметили, но тотчас же сказать об этом мне. Вы же знаете, у опытных магов даже от наивысших эмоций не бывает таких выбросов, а бывают они только у незарегистрированных магов. Ах, да, откуда же вам это знать… Вы же не магичка, жена моя… Но как наказывают незарегистрированных магов вы, наверное, знаете?

Я автоматически качаю головой, показывая, что ничего не знаю и мой новоприобретенный муж раздраженно закатывает глаза.

Сама же я в шоке смотрю перед собой.

Боже, магия? Тут есть магия! Только не у меня? И за нее, видимо, как-то наказывают. Кого? Зачем?

– Освежу вашу память, – с нечитаемым выражением лица говорит герцог. – Несколько лет тюрьмы, в зависимости от срока давности и величины сил, денежные штрафы и магические блокираторы. В основном, это итоги магической проверки, которую проходит каждый пойманный незарегистрированный маг. Странно, что вы не в курсе. Но, вероятно, магией вы не особо интересовались, раз сами ей не обладаете.

Я автоматически киваю головой, мол, да, я такая дура, что вообще не интересовалась самой интересной сферой этого мира!

Ну, раз магии нет, местной Инквизиции я буду интересна ровно в половину меньше. Феерично.

– Ну, смотрите, Элис, – герцог криво улыбается.

И тут он поднимает руку и из неё вырывается несколько мелких капель воды и летят мне в лицо. У него из рук льется вода!!!!

Ну всё, всё, Елизавета Петровна, вам пора вызывать санитаров.

Вы теперь во-первых молодая, во-вторых блондинка, в-третьих у вас теперь есть муж и он какой-то фокусник.

– Вы больно молчаливы, жена моя. Боитесь? – спрашивает меня мужчина, нарушая повисшее молчание.

– Я не ваша жена и я вас не боюсь, – хмурюсь я, рассматривая странного мужчину исподлобья. – Давайте заканчивать этот цирк, я хочу домой.

– Ну, да, вы правы, пока еще не до конца жена, – удивленно кивает мужчина. – Но, собственно, для этого карета и везет нас в фамильное гнездо Риверфолк, именно его я выбрал для местом консумации нашего брака.

Ошизеть. Мало того, что я, похоже, сегодня девственности лишусь во второй раз, так еще и в каком-то гнезде!

Глава 4

Карета подкатывает к величественному особняку, окруженному строгими рядами идеально подстриженных деревьев.

Подъездная дорога, выложенная тёмным камнем, олицетворение строгого порядка: ровная, без единой выбоины, она уводит взгляд к тяжелым дубовым дверям с металлическими вставками. Девиза только не хватает: «Мы сильны, суровы и не потерпим твоей безалаберности!»

Дом возвышается мрачной громадой, его фасад кажется слишком строгим даже для моего привыкшего к типовым многоэтажкам взгляду: серый камень, прямые линии, никаких лишних украшений.

Мое сердце сжимается в преддверии нового и неизвестного, и сразу же пускается вскачь, в отличие от степенных герцогских коней, запряженных в карету.

– Добро пожаловать, леди Риверфолк, – приветствуют меня слуги, едва передо мной открывается дверь кареты.

Выхожу, чувствуя, как мои нелепые туфли чуть скользят по идеально отполированным плитам. Не смотря на поздний час, нас встречают лакеи и строгая женщина в чёрном платье с белым передником и застывшим выражением лица.

–– Миледи, — обращается ко мне женщина с поклоном, — я Мэри Энн, ваша горничная. Позвольте проводить вас в покои.

Киваю, ощущая на себе оценивающий взгляд горничной, которая приглашает меня следовать за собой, после чего разворачивается и устремляется в дом.

Внутри дома все выглядит не менее строго, чем снаружи. Высокие потолки, стены, облицованные панелями темного дерева, и массивные канделябры, излучающие мягкий свет, создают атмосферу, в которой даже мое дыхание звучит слишком громким и фривольным.

— Дом герцога всегда был образцом порядка, миледи, — сообщает горничная, ведя меня по коридору. — Его светлость ценит дисциплину. Всё здесь служит одной цели: поддержанию традиций и вековых устоев.

И вот что на это ответишь? Какие еще традиции? Я чувствую себя чужой в этом месте, словно здесь каждый предмет отказывается принимать мое присутствие и подчеркивает, что я не законно тут оказалась. Только что я пыталась вернуться домой, думая, что это глупая шутка гадин из бухгалтерии, а теперь я притихла, замолчала и изо всех сил пытаюсь не упасть в обморок от ужаса. Я в настоящем замке, настоящего герцога и настоящего дознавателя. Я его молодая жена. Мне тут жить.

Наконец в самом конце коридора, Мэри-Энн останавливается и оборачивается ко мне:

— Ваши покои, миледи, — открывает дверь, пропускает меня вперед с поклоном.

Комната оказывается большой, с узкими окнами от пола до потолка и строгой, как и всё остальное в этом доме – под стать суровому хозяину.

Высокая кровать с тяжёлыми балдахинами, простой туалетный столик, шкаф, стоящий словно часовой у стены. Резная мебель, такой даже в антикварном магазине ни разу не видела. Тёмно-синие шторы на окнах подчеркивают общий холодный тон.

Комната кажется слишком огромной, слишком роскошной и … совершенно чужой, лишенной жизни.

Боже мой, как хотелось бы думать, что я на съемки исторического фильма попала. Со мной в главной роли.

Но, похоже, что это реальная жизнь.

Остается еще небольшой шанс, что мне стало плохо на вечеринке, и теперь лежу я себе где-то в коме, пока сознание подкидывает мне такие интересные приключения. Непонятно, что хуже.

Подхожу к окну, чувствуя, как тревога и злость начинают переполнять меня,