Лекарь. Эльфиек в жены не предлагать - Тэя Мор

Чужое имя — это она точно знала, но решила не противиться воле Богини, велевшей так назваться. В горле пересохло, к руке прижималось что-то мягкое и тёплое. Кошка? Она скосила глаза, увидела чёрное ухо и золотистое свечение — точно кошка.

— Ле-карь, — чуть громче позвала, надеясь, что спаситель где-то рядом. Язык лип к нёбу, каждый вдох жёг горло. Зато потерявшиеся слова северного народа всплыли в покалеченной памяти. — Элиа пить вода нужно.

Потревоженная кошка резво спрыгнула на пол и заорала.

* * *

Просыпаться Тайлеру не хотелось. И чего Дишке не спалось? Расшумелась гадина, хоть за метлу опять берись. Тайлер, грозно рыкнув на кошку, зарылся с головой в тёплую шкуру, но тут же вскрикнул от неожиданности, резко подхватившись с места. Дишка не любила орать слишком долго, вот и на этот раз применила грязный приём — укусила его за пятку. Тайлер всерьёз вознамерился выкинуть наглую тварь за порог — пусть помёрзнет с часок, может, подумает над своим гадким поведением — но на счастье Дишки, отвлёкся. Сон как рукой сняло. Элиа всё же дотянула до утра.

— Тишер сегодня благосклонен, раз ночью не побрал, днём бояться нечего, — пробурчал Тайлер и, присев на край лежанки, помог Элиа напиться. — Вижу, Дишке ты понравилась, но руками не трогай, а то и их штопать придётся. Дикая она и дурная, как все бабы. А ты вставать не вздумай и повязки не тронь. Я сейчас вернусь и погляжу, что там с твоим плечом за ночь сталось.

Тайлер зевнул, плеснул в лицо остатки холодной воды из ведра и, накинув на плечи перепачканную кровью куртку, вышел в осеннюю хмарь. Неприветливо-холодный мир принял в свои объятия, осел влагой на волосах и одежде. Тайлер не любил доить козу. Коза не любила Тайлера в принципе.

Буяна была под стать своему имени: буйная и агрессивная без меры. Тайлер её не покупал, ему эту гадину на радостях подарил один благодарный пациент с пожеланием поскорее пустить на мясо. Буяна людей не особо жаловала, а уж тёщу Димира ненавидела люто, при любом удобном случае загоняла сварливую бабу на яблоню. Тайлера загнать куда-либо было гораздо сложнее.

Пару раз боднув и цапнув зубами за рукав куртки, Буяна успокоилась и всё же дала себя подоить.

Дишка встретила Тайлера голодным, настойчивым рёвом, как сумасшедшая, наглаживалась о сапоги и путалась под ногами. Едва не споткнувшись и всё же отвесив кошке пинка, Тайлер плеснул в миску молока, но даже со стола снять посудину не успел, как туда уже нырнула усатая морда и недовольно заурчала, стоило попробовать согнать обнаглевшую вконец бестию.

Элиа лежала тихо, казалось, вновь задремав. Дышала тяжело, временами постанывала от боли, лицо совсем побледнело — словно пеплом припорошили. Тайлер положил ладонь ей на лоб — холодный, правда, сложно было оценить насколько — не человек ведь.

Голубой глаз полыхнул искоркой в полутьме, взгляд — болезненный, но осознанный. Не спала, значит.

— Ле-карь… — прошептала она, в очередной раз сделав ударение на второй слог. — Элиа один лес лежать? Другой, женщина, рядом нет? Вспомнить — два эльф бежать.

— Тайлер, — в голосе проскользнули нотки раздражения. — Хотя для тебя можно просто Тай. Не видел больше никого, ты там одна помереть пыталась. Помнишь-то, кто преследовал и почему? Знаешь, где находишься?

— Север ехать, маги нет — безопасно, — уверенно сказала Элиа и грустно улыбнулась. — Помнить язык учить долго, помнить эльф-женщина, не помнить — кто. Элиа бежать, она — нет, помнить мужчин с борода. Бить, смеяться, одежда рвать. Вырваться, бежать, упасть. Тай спасать. Права, Север здесь?

— Верно. Север это. Малые Кривушки, если точнее. Деревня, пытающаяся казаться городом. А то что тут безопасно — спорное утверждение. Тварей везде хватает.

Тайлер привычно грохнул об стол чугунком, долил в него воды из ведра и принялся чистить картошку. У Вэтара всегда можно было кусок свинины выменять на пару флаконов настойки от кашля. Просто пить ему жена строго-настрого запрещала, да ещё и гнала через всю деревушку то веником, то поленом, когда Вэтар ослушивался. Вот и повадился он с «хворями» разными к Тайлеру наведываться, да настойки выменивать, они-то на спирту делались, хоть малая, да радость. И Вэтару хорошо, и Тайлеру не голодно.

Картошка, лук, морковь поочерёдно бултыхнулись в воду, осталось только мяса выменять, да у Ласки булку хлеба взять за крынку молока.

Тайлер тихо фыркнул, надеясь, что в его отсутствие никто на огонёк не заглянет. Не особо-то надо, чтобы в городке прознали о лесной находке. Как говорилось: мир тесен, все друг друга в лицо знали. Люди добрые, может, и помогли бы, но такая весть быстро разлетится по всей округе. Не стоило Тишера искушать, он пакостить любил куда больше, чем помогать.

— Тай уходить? Долго? — Элиа приподняла голову и испуганно таращила глаза.

Тайлер перелил в крынку молоко для обмена, пузырьки с настойкой заранее распихал по карманам, чтобы не пришлось возвращаться, кляня свою забывчивость. До Вэтара идти было минут десять, ну, ещё столько же от болтливой Ласки отбиваться. Незамужняя девка так и липла к Тайлеру, словно кошка весну почуявшая. Очень огорчалась, когда ответа не получала, но сдаваться явно не собиралась. Тайлер, впрочем, тоже. Не нужна ему была жена. Одному отлично жилось, чтоб там люди за спиной не говорили.

— По делам иду, — буркнул он, присев на край лежанки и поймав Элиа за подбородок, пристально глянул в глаза. — Вернусь, не бойся. Еды сменяю и назад. Если кто заглянет на огонёк, чётко отвечай, что мне принадлежишь. Тогда не тронут. Сколько двери ни запирай, всё равно лезут и лезут, лишь бы стащить чего или поесть за чужой счёт, ворьё мелкое. Вернусь — буду дальше лечить. В потёмках не стал вчера голову твою смотреть. Но ударилась ты сильно. Так что отдыхай.

Тайлер поднялся на ноги, накинул куртку на плечи и вышел в холодный, серый мир, отчётливо пахнувший осенью.

* * *

В доме стало тихо. Элиа прикрыла глаза, всё ещё ощущая прикосновения Тая к своему лицу: горячие, но одновременно с тем отдающиеся холодом в груди. Она уже испытывала нечто подобное. Давно. Казалось, в прошлой жизни. Перед внутренним взором возник размытый силуэт высокого, бледного мужчины с тёмными волосами. По спине пробежали мурашки, вспомнились тёплые руки и пряный запах южных специй, ярко-зелёные глаза и всепоглощающее чувство благодарности.

«Я любила его… мы любили его, — осознала Элиа, отчаянно пытаясь ухватиться за всплывшую в памяти