Я подарю тебе новую жизнь - Юлия Резник

«Поисками смысла жизни, Алла Максимовна!»

«Паяц!»

«Я хороший», — парировал Богдан, присовокупив к тексту смешную рожицу.

«И как смысл-то? Нашел?»

«Нет, Алла Максимовна! Но какие мои годы?»

Стахович медленно выдохнул. Наглый. Но не хам. Перед авторитетами не пасует. Наверное, это хорошо, да?

А что касается его лет… То да, какие его годы! Все впереди. Олег даже в мыслях не допускал никаких иных раскладов.

Он даже в мыслях не допускал…

В переписку с девочкой почему-то лезть поостерегся. Хотя и не исключал, да, что ей известно что-то о планах мелкого. Наверняка же Богдан поделился ими с зазнобой? С другой стороны, Мамаев говорил, что фейковые менты взяли с парня липовые подписки о неразглашении. Он же и деду с матерью ничего не рассказал поэтому.

Сунулся в переписку мелкого с Лесей… Посмотрел на фотографию.

Удивительная девочка. Не изменилась совсем за те двадцать лет, что он ее знал. Может, и правда, нервы старят. А она живет в своем идеальном придуманном мире, вечно молодая.

Открыл диалог и сразу запнулся о последние сообщения:

«Даник, ты где?»

«Почему не отвечаешь? Мы с дедом волнуемся».

«Сыночек, я переживаю».

«Пожалуйста, напиши мне».

«Сыночек…»

Если те сообщения шли почти подряд, то следующие упали значительно позже по времени. Стахович стиснул челюсти, вспоминая, как Леся… Не то чтобы жаловалась на ментов. Нет… Она такая светлая, что ей бы в голову не пришло жаловаться. Но он-то знал, как они работают!

«Малыш, пожалуйста».

«Ты ни в чем не виноват, слышишь?»

«Сыночек, я тебя очень люблю».

«Ты моя самая большая радость».

«Ты мой бесценный дар… Вернись домой. Я каждую минуту без тебя умираю».

Бесконечный поток сообщений. Как будто эти строчки, которые он даже не читал, были ее единственной надеждой удержать сына! Или… самой удержаться.

«Пожалуйста, ответь, Богдан».

«Я нашла твои пинетки. Помнишь, какие они уродские? Я их сама вязала».

«Сыночек…»

Стахович сглотнул. Это было абсолютно невыносимо. Душераздирающе! Он видел ее исключительно в хорошем, смешливом настроении. Но сейчас… Сейчас он так живо представлял и эти ее эмоции! Они сочились из этих коротких, обрывистых сообщений, оголяющих ее нестерпимую мучительную боль.

А ведь, чтобы этого дерьма не случилось, достаточно было просто поставить его в известность! В известность о том, что он сплоховал. Наследил. Он бы…

«Что, Олег? — усмехнулся про себя Стахович. — Позволил бы ей родить? Ну, давай. Только честно, мужик. Ты бы, мать его так, ей позволил? Тебе точно нужен был этот геморрой, м-м-м? Напомни, чем ты пятнадцать лет назад занимался? Ах, развивал инвестиционные проекты! Ну-ну… И что? Сильно вписывалась в твою жизнь пузатая любовница?»

Нет? То-то же. Ты хоть себе не ври.

Стахович сглотнул собравшуюся во рту злость.

Нет, он не знал наверняка, как бы поступил, если бы Леська сказала. Но насчет себя не обманывался. И отвечая на вопрос, стал бы он на нее давить, Олег не обломался бы сказать, что это был наиболее вероятный, хоть и не единственный сценарий.

— Андрей, долго там еще?

Зачем спросил? Он ведь эту дорогу знал как свои пять пальцев. Недолго! Вон, там на серпантине крюк. И он ее увидит. А дальше что? Нет, это понятно — найти пацана, как-то… наладить контакт, наверное. Надо этот вопрос решать… А как? Разберется по ходу дела. «А пока главное — не наломать дров», — убеждал себя Стахович. И до рези в глазах вглядывался в пространство перед собой.

Море показалось сначала тонкой, едва заметной полосой между холмами. Потом всем своим темно-серым великолепием. Море волновалось — точно как он. Катило волну за волной к каменистому берегу на верную гибель. Олег мог с точностью описать, как это море пахнет… Сколько раз они бродили по его берегам, держась за руки и дыша горькой солью, водорослями и сырым, пробирающим до костей ветром.

Они проехали еще три километра, когда из-за поворота неожиданно показалась ее гостиница. Невысокое здание, вытянутое вдоль дороги. Бледно-жёлтое, выгоревшее на солнце. С простыми пластиковыми окнами и вывеской, которую, очевидно, не так давно поменяли.

Расположение у неё было так себе. Вид на море — это да. Но ни удобного выхода к нему, ни спуска. До воды — идти и идти, да ещё через чужие дворы и отвесную, считай, лестницу. Зато дешево. И именно поэтому здесь всегда были люди. Те, кто ехал дальше — к красивым пляжам, к ресторанам, к набережным, останавливались на ночь, передохнуть. Перекантоваться. Принять душ, выспаться, и снова в дорогу.

Вот и он в первый раз остановился здесь так же…

Глава 3

Остановился чисто передохнуть. Без всяких задних мыслей. Был вымотан до предела, зол, голоден и так задолбан чужими лицами, звонками и переговорами, что было всё равно, где заночевать. Хотя нет. Уже тогда Стахович многое бы отдал за хороший матрас.

Машина плавно сбросила скорость. Охрана встрепенулась. Но никакой суеты за этим не последовало. Его ребята действовали слаженно, но так, чтобы особенно не отсвечивать. Передняя «пустышка» встала чуть поодаль. Один из бойцов, скользнув взглядом по окнам гостиницы, едва заметно коснулся пальцами уха. И спустя пару секунд кивнул — чисто.

Стахович не двигался. Сидел и смотрел то на новую вывеску, то на узкую полоску съезда, вечно заставленную чьими-то машинами. То на крыльцо, к которому вели те же три ступеньки, на которых, правда, за время, что его не было, успели поменять плитку. И сердце его щемило. Как щемит, лишь когда возвращаешься в те места, с которыми связано слишком много.

А потом он увидел ее. И время остановилось, замерло.

Олеся стояла у входа. Не на крыльце даже — чуть сбоку, будто, сорвавшись его встречать, в последний момент поостереглась.

Тонкая. Светлая. В простом платье и старой вязаной кофте поверх. Ветер трепал выбившиеся из косы пряди, и она машинально заправила их за ухо знакомым до боли жестом.

Стахович отметил только, что сегодня ее пальцы дрожали.

Да его и самого от эмоций вело.

Он так хорошо знал ее руки... Руки, вечно занятые какой-нибудь ерундой. То она чашку ему подвинет, то ворот рубашки поправит, то просто коснется его виска, лучше всяких пилюль усмиряя его мигрени.

— Олег… — прочитал по губам, прежде чем Леська закрыла ладошкой рот и, обмякнув, привалилась к стене.

Он вышел из машины, захлопнул дверь и выпрямился. Сзади разворачивалась охрана, но Олег на них не смотрел. Парни делали свою работу. А он… Он, может быть, впервые в жизни не знал,