Я подарю тебе новую жизнь - Юлия Резник

что делать. И потому просто не спеша плелся к ней. Понимая, что все же ошибся! Леська его изменилась. Он просто раньше не замечал ни тоненьких морщинок у глаз, ни тревожной складки между бровей… А может, ее и не было? Что точно осталось прежним — так это ее распахнутый доверчивый взгляд.

Ему Леську встряхнуть хотелось. Гаркнуть — ну, е-мое, Лесь, ты как после всего такая-то?! Но нельзя было. Ее… нельзя резко.

Леська сделала шаг к нему и вдруг остановилась. Наверное, она совершенно не понимала, как себя с ним вести теперь, когда правда, наконец, вышла наружу.

«Точно ведь не как, с залетным любовником, да, Лесь?» — зло подумал Стахович и сам не понял, в какой момент расстояние между ними исчезло. Когда она оказалась нос к носу с ним. Маленькая, бледная, с огромными растерянными глазами, глядящими на него как на всемогущее божество.

Да твою же мать!

А если поздно?! А если…

Стахович сцепил зубы. Накрыл ее затылок рукой. Ладонь у него была такая размашистая, что аккурат тот весь в ней и поместился. Ткнул лицом в грудь, где надрывно стучало сердце.

Ему бы встряхнуть ее хорошенько, да.

Спросить: «Какого черта, Леся? Какого черта ты творила? Чем вообще думала? Как смела решать за двоих? Точнее, за троих, будь оно все неладно!

Ему бы…

Но вместо этого он хрипло спросил:

— Ты когда в последний раз вообще ела?

Она моргнула. Видимо, не этого вопроса ждала.

— Что?

— Ты ела, говорю?

У нее задрожали губы. Яркие, искусанные до крови. Олеся качнула головой — не то отвечая, не то отмахиваясь. Хотя… Нет. Это вряд ли. Отмахнуться от его слов ей бы даже в голову не пришло.

Он же всемогущее божество, епта!

— Не хочу, — шепнула она. — Олег, я…

И на этом ее голос все же сорвался.

Стахович выругался сквозь зубы и, не думая больше ни о чем, притянул ее снова к себе, поражаясь тому, какая же она легкая.

Обхватил ее обеими руками. Одной обвил бедра, другую вдавил куда-то между лопаток. И Леся в этих руках обмякла сразу, будто только этого и ждала. Уткнулась лицом ему в грудь и затряслась мелко-мелко, обливаясь слезами.

— Олег Николаич, ну как на витрине же стоим, — заныл где-то сбоку один из его парней.

Стахович кивнул. Подхватил любимую женщину под локоток и повел к входу. Стоило вдохнуть прочно ассоциирующиеся с этим местом ароматы, и все поплыло, закружилось, будто на машине времени отправляя Олега на два десятка лет в прошлое.

Когда он в первый раз увидел Леську, то едва держался на ногах от усталости. Двое суток без сна, перелеты, встречи, разговоры, от которых у него немного позвякивало в голове. Он вошел в ту же дверь и на секунду остановился, пытаясь сообразить, где он вообще находится. Пахло чем-то простым. Стиральным порошком, столяркой, мастикой, которой натирали полы, и кофе. Кофемашина для всех желающих угоститься находилась здесь же — на столике у окна.

За стойкой ресепшена кто-то смеялся. Звонко. Легко. Счастливо.

Он поморщился. Сделал еще один шаг и увидел её.

Леська стояла за стойкой, чуть наклонившись к пузатому мужику. Смеялась, что-то ему рассказывая, и то и дело поправляла выбившиеся из небрежной прически пряди. Стахович тогда ничего о Леське не знал. И почему-то решил, что она кокетничает, вместо того, чтобы заняться делом.

Он дернул уголком рта и, не дожидаясь, пока она соизволит обратить на него внимание, резко бросил:

— Долго еще?

Леся обернулась. Посмотрела на него. И добродушно улыбнулась.

— Секундочку, пожалуйста, — пообещала, возвращаясь к первому постояльцу. Быстро закончила с ним, что-то еще ему вдогонку крикнула — тоже с улыбкой, — и уже через пару секунд сосредоточилась на его персоне.

— Извините, что заставила ждать, — сказала она спокойно. Олег, помнится, тогда даже рот открыл, чтобы ответить ей в своем фирменном стиле, но она посмотрела на него внимательнее. И вдруг с теплотой спросила:

— Вы, наверное, очень устали?

Стахович опешил. С чего? А хрен его знает… Может, с того, что его состоянием уже тысячу лет никто особенно не интересовался. А этой свиристелке как будто и впрямь было не все равно. Какого хрена? Ему и даром не впилось ее участие.

— Свободный номер есть? — буркнул он. Леська кивнула.

— Есть. Вам с видом или потише?

Олег даже не сразу понял, о чем она.

— Поспать хочу, — отрезал.

— Тогда потише, — спокойно решила за него Леся. И он почему-то не возразил. Хотя обычно возражал всегда. Она подала Олегу ключ — тогда еще самый обычный — металлический. Он взял и пошел, следуя ее указаниям, чтобы поскорее уже лечь. Конечно, у него и в мыслях не было, чем эта проходящая вроде бы встреча обернется для него в будущем. Да и кто на его месте мог бы предположить хоть что-то отдаленно подобное?

— Я не знала… что делать… Они говорили… такое… А он же у меня хороший, Олег… Он очень хороший… Ты мне веришь, скажи? Он не мог… не мог… — вернули Стаховича в настоящее Леськины всхлипы.

— Тихо, — отрезал он, сам не узнавая своего голоса. — Давай уже успокаивайся. Я здесь. Ребята работают. Все будет хорошо.

Олег погладил ее по спине, надеясь хоть так разбавить некоторую резкость слов. Утешать он давно разучился. Да и если на то пошло, он и сам волновался жутко.

— Прости меня, — прошептала Олеся куда-то ему в рубашку.

— За что? — уточнил снова резко.

Леся вскинула взгляд. Лицо было мокрым. Ресницы слиплись.

— За то, что нарушила обещание.

Он ожидал чего угодно. Видит Бог, Леське было за что перед ним виниться, но за нарушенное обещание? Серьезно? Стахович и не помнил, чтобы она чего-то ему обещала.

Сипло переспросил:

— Какое обещание?

— Ну как же? Не напрягать…

— Кого? — леденея, уточнил Олег. Леська недоуменно моргнула.

— Ну, как же… Тебя. Я обещала тебя не напрягать. Прости, ч-то н-не получилось.

— Та-а-ак. — Стаховчи с такой силой стиснул зубы, что у него, кажется, хрустнули дорогостоящие швейцарские коронки.

Блядь!

Он такого в упор не помнил. А у нее, выходит, вон какие установки по жизни? Какого... Олег закусил щеку и не тряхнул ее лишь потому, что ему на плечо опустилась рука одного из охранников.

— Олег Николаич, ну не здесь же?

Он отрывисто кивнул и подтолкнул Леську к выходу — противоположному тому, через который они зашли. Там, если миновать маленький садик, располагался флигель, в котором они и жили.

— Мы пока с ментами поговорим.

— Ага, давайте, — бросил напоследок Олег. Хотя понимал, что