Не моя семья! Люблю тебя! - Анастасия Леманн

Хадишев заходит на кухню, распространяя сладкий аромат дорогих духов. Агата… Вроде. Маму только не успела узнать, как её зовут. Да и надо мне больно маму её узнавать — уже и без мамы всё ясно… Мне неинтересно… Как зовут её маму. Только этого не хватало. Пусто…

— Не думал, что так рано дома будешь!

Опирается о стол. На меня не смотрит, а во взгляде всё написано. Когда человек тебя предаёт, всё во взгляде написано, и сейчас было написано, что происходит. Как позорно это всё. Как плеваться хочется…

— Завтра на работу! На рынок! В холод! А у тебя как в такси дела?

Стараюсь ровно говорить. Ничего не выходит. Хочу тарелку кинуть ему в лицо или просто броситься на него. Слёзы. Отчаянные слёзы…

— Женя, сложно всё. Я в аварию попал! Меня на счётчик поставили! Ты знаешь! Плюс кредиты!

Усмехаюсь. Слёзы с глаз стираю. Конечно, знаю, что я дура, конченая дура.

— Я помогать тебе больше платить ничего не буду! Цепочку продай или Агату попроси!

У меня всё дрожит внутри, а я вижу, как Ренат бледнеет. Чёрт… Я попала в точку. Агата… Как же сильно его зацепило.

— При чём тут Агата?

Тихим голосом спрашивает он, настолько тихим, что мне становится не по себе. Да ни при чём. Уже ни при чём…

ГЛАВА 7

— Ни при чём! Мама её приходила! У дома меня встретила! Красивая такая женщина!

Молчу. В горле ком. Не смей, Женя, только не смей — ты же не дура, зачем унижаться, у него глаза пустые, это заметно, всё это видно…

Лицо Хадишева поменялось ещё хуже. Он побледнел. Так побледнел, что я вздрогнула. Было очень заметно, что эта девушка много значит в его жизни, и от этого противно было…

— Зачем?

— Сообщить, что ты лишний в их жизни, то, что Агата выходит замуж! А ты не говорил, что ты женат? Ах, простите, они сами догадались! Можно узнать, кем ты представляешь меня и Алису? Меня — сестрой, а Алису — племянницей??????

Я сама не понимаю, зачем я это спрашиваю. Для чего… Кому какая разница уже…

— Агата — моя хорошая подруга, она…

Я поморщилась. Наверное, на моём лице всё отразилось и было написано. Сглотнула. Мне было противно, я понимала, что зря я боролась столько времени — уже ничего было не исправить. Ничего…

— Я в душ и спать! Мне завтра на работу. Оставь эти оправдания для себя! Хватит! Какая она тебе подруга! Хочешь уйти — уйди достойно, давай разведёмся по-человечески!!!!!!!

Иду в сторону ванной, а слёзы застилают глаза. Вот и всё. Вот и вся семейная жизнь. Конец браку. Конец…

— Я тут курицу пожарить решил! Знаю, ты жареную, не запечённую любишь!

Выхожу из душа, плотно завернувшись в халат. Махровый, уютный. Семья. Мы всем такие покупали — мне, Алиске и ему.

Когда это всё в задницу полетело, когда…

Волосы мокрые, и мурашки по телу. Как мне хочется знать, что есть будущее. Убрать это всё из нашей жизни — ставки эти, казино, Агату эту… Всех…

В глазах слёзы. Я обнять его хочу. У нас же маленькая дочь. У нас семья… Колонка эта не только для Алиски, а чтобы вино попить вечером, за руки держаться и забыть это всё. Кошмар этот весь…

— Агата — это просто подруга! Мне она не нужна! Я завяжу с казино, бабки все сам отдам, и у нас будет самый чудесный Новый год! Ты обязательно будешь счастлива, малышка! Хочешь, я на колени перед тобой встану?

Прижимает меня к себе, а у меня бешено стучит сердце. Поверить последний раз или не стоит? А может, поверить…

— Прости меня, Женя, пожалуйста, прости!

Умоляюще смотрит на меня, а у меня всё внутри дрожит. Отчаянно. До жути…

Мы сидели, пили вино, как раньше. Может, глупо, но я ему верила. Во всяком случае, хотела. Хотела верить. Смотреть на него. В любимые родные глаза и понимать, что это мой человек. Близкий, родной мой человек…

Хотела говорить, болтать, хотела что-то возобновить… Хотела просто быть рядом, смотреть и знать, что он со мной. Мой родной человек. Самый дорогой человек…

Ничего не выходило, и я это понимала — какая-то стена. Что между нами давно встала стена, и её было не убрать.

Пустота…

Страшная пустота, от которой жгло внутри. Глаза закрывались — то ли от чего-то, то ли от усталости, я не знала…

Мне было тяжело. Очень тяжело. Всё сжималось внутри. Глаза закрывались ещё сильнее.

— Женечка, поспи, ты устала! Отдыхай!

Хадишев обнял меня, прижимая к себе, а я закрыла глаза. Я рядом с ним — может, правда что-то наладится. Может, правда…

Я с трудом открыла глаза. Боже, он что мне в водку влил? В вино. Так тошнит, плохо…

— Ренат!

Эхо по квартире. Пустота. Страх. Бросаюсь к ноуту. Ноута нет, нет колец с пальцев. Кидаюсь к сумке. Пятёрка её матери и оставшиеся пару тысяч на дорогу и на жизнь.

Трясёт… Нет денег. Цепочка. Серёжки. Господи, как это низко. Карточка. Захожу в телефон — и с неё пару тысяч. Эта сумма. Страшная.

Осталось триста рублей. Боже… Это такая сумма. Так страшно… Триста рублей на жизнь с ребёнком. Слёзы застилают глаза. Больно… Как же больно… Меня всю крутит… До жути. Так поступить. Так предать…

Глаза закрываю. Больно… Меня обворовал… Муж… Собственный муж. Самый близкий человек.

ГЛАВА 8

— Ты нормальная? Ты почему такая дура? Господи! Женя! У тебя отец такой пройдоха был и аферист! Ты-то в кого?

Мама аккуратно причесала мех на шубе. Я мрачно смотрела на неё, на все эти шубы и не могла словами передать, как это было. Больно и обидно…

— Он у тебя ноут украл, деньги, золото! Чтобы своей шкуре что-то купить! Заяви!

Внутри всё сжалось. Как это стыдно. Заявить.

На собственного мужа. Не могу. Не получится.

Ничего не получится… Ладони потеют.

— Ты дура совсем?

— Мам!

— Я тебе говорю, ты дура!

Топает ногой. В ярости. Злится. Молчу. Может, она права, и я дура. Господи, это словами не передать — написать заявление на близкого человека…

Опер — молодой мужчина с пронзительно синими глазами — смотрит на меня. В кожаной куртке, одет не по форме. Красивый, высокий. Вздыхает. Красивый мужчина. Интересный. Как говорится, Карлсон в самом расцвете сил…

— Агата Васнецова! Алкоголичка! Она очень часто убегает из