Иней между нашими сердцами - Кира Шелухина

мне почему-то не терпелось узнать, столь же она хороша и невинна, как о ней говорили в народе. И вот, когда я уже готов был послать графа куда подальше вместе с его дочерью, дверь, наконец, отворилась, и на пороге появилась Дарина. Сделав неуверенный шаг вперед, она принялась оглядываться по сторонам, словно не замечая нашего присутствия. Взволнованный взгляд метался по комнате, а мысли, казалось, были очень далеко отсюда. Пользуясь ее заминкой, я смог лучше рассмотреть девушку. Слухи не врали — она действительно была прекрасна! Ее красота, в отличие от женщин, которых я знал, была не броской и вычурной, а естественной и девственной, словно только что распустившийся цветок. Волосы цвета спелой пшеницы, собранные в замысловатый пучок, отливали золотом в лучах солнца, проникающих сквозь большие арочные окна. И лишь одна непослушная прядь падала на лицо в форме сердечка, на котором не было ни капли косметики. Но она и не была ей нужна. Сочные розовые губы так и просили, чтобы их попробовали на вкус, а на щеках молочного цвета играл едва заметный румянец. Чуть вздернутый носик совсем не портил красоту девушки, а, напротив, придавал особый шарм. Но ничто не могло сравниться с ее большими, миндалевидными глазами, обрамленными пушистыми ресницами. Их необычный цвет одновременно напоминал бирюзу и морские волны, которые в данный момент бушевали в волнении и тревоге.

Фигура Дарины вполне соответствовала моим вкусам — тонкая талия, длинные ноги и пышная грудь. Как и любой нормальный мужчина, я был неравнодушен к женской груди, и сейчас, глядя на ложбинку, виднеющуюся в открытом лифе ее воздушного платья, почувствовал, что начинаю возбуждаться. Но, к счастью, мои грезы были прерваны голосом графа, который представил свою дочь, а та, словно очнувшись ото сна, вздрогнула и склонилась в изящном реверансе. Глядя на девушку, я напомнил себе, что она — всего лишь средство для достижения моей цели, которой я посвятил всю жизнь. И даже такая сладка штучка не сможет помешать мне ее достигнуть. Эти мысли помогли мне вернуть спокойствие и хладнокровие. И, когда Дарина, едва встретившись со мной взглядом, в страхе отвела глаза, я едва не усмехнулся. Да, девочка, ты должна меня бояться, ведь только так ты сможешь сохранить свою жизнь.

Когда граф, наконец, оставил нас, я удобно устроился в мягком кресле, с интересом наблюдая за тем, насколько неуверенно и некомфортно девушка чувствовала себя наедине со мной. Когда она в течение нескольких минут не двинулась с места, смотря в окно и опять погружаясь в свои мысли, я приказал ей сесть и был приятно удивлен, когда она сразу же опустилась в другое кресло. Ведь я, будучи властным по своей природе, всегда любил, когда мои приказы выполнялись быстро и безоговорочно. Но следующие ее слова показали, что Дарина не настолько сговорчива и покорна, как я думал. Неужели она не понимает, что ее желание ничего не значит, и участь уже решена?! Давно я не встречал такой наивности. И именно мне суждено было развеять ее детские мечты и глупые надежды. Ведь чем скорее она от них избавится, тем быстрее сможет принять свою судьбу и покориться ей. Поэтому я просто рассмеялся в ответ на пламенную речь и, увидев, как глаза девушки расширились от удивления и шока, понял, что попал в точку. Теперь оставалось уничтожить на корню признаки непокорности и расставить все точки над «i», показав, что я вовсе не благородный принц, который спасет ее, а как раз наоборот.

— А при чем тут любовь? — спросил я, хотя этот вопрос был скорее риторическим. — Мы с твоим отцом заключили договор и, если ты думаешь, что имеешь право голоса, то сильно ошибаешься. Через три дня мы заключим брак, после чего ты будешь мне принадлежать и подчиняться.

Я увидел, как Дарина нервно вздохнула и посмотрела на меня, словно не веря в то, что я сказал. Но, как и в первый раз, не выдержав моего взгляда, сразу опустила глаза.

— А если ты все-таки попытаешься этого избежать, помни — только я могу спасти тебя и твоего отца. Он разорен и задолжал очень влиятельным и опасным людям. И без этого союза и моей защиты ему придется отдать им не только все, что у него есть, но и свою жизнь.

Я точно уловил тот момент, когда надежды девушки рухнули, и она осознала безвыходность своего положения. Ее плечи опустились, а по телу пробежала дрожь. Потом она сильно прикусила нижнюю губу и, едва сдерживая слезы, вот-вот готовые пролиться их красивых, широко распахнутых в ужасе глаз, вскочила и бросилась вон из комнаты. «Ну что ж, так даже лучше», — подумал я, отхлебывая из чашки уже остывший чай. Не надо будет наблюдать ее стенания и рыдания.

Довольный тем, что смог добиться нужного эффекта, я поднялся и направился к выходу из замка. Моя миссия на сегодня была завершена, и я надеялся, что Дарина будет благоразумной и внемлет моим словам, не совершая никаких глупых поступков. Ведь говоря о том, что этот брак нужен лишь ее отцу, я не был до конца честен. У меня тоже имелась очень веская причина для этого. Дело в том, что тысячи лет назад злая ведьма украла ледяной кристалл и, расколов его на семь частей, спрятала осколки по всему миру. И для того, чтобы вернуть силу, которую утратил после этого мой народ, необходимо было их найти. Я уже собрал пять из них, а один из оставшихся, по сведениям моих разведчиков, находился как раз на землях графа. Я, конечно, мог силой отобрать их, но такие действия обязательно повлекли бы за собой нанесение ущерба мирным жителям. Несмотря на слухи обо мне, как о жестоком правителе и тиране, я был непреклонен и беспощаден только к тем, кто шел против меня и был по-настоящему виновен. Поэтому, не желая приносить вред ни в чем не повинным людям, я выбрал другой путь, приняв так вовремя поступившее предложение от графа. А красивую и покорную жену я воспринимал в качестве приятного бонуса к выгодной сделке.

Уже во дворе замка меня догнал запыхавшийся отец Дарины.

— Вы уже уезжаете? — поинтересовался он, вытирая платком пот со лба.

— Да, — коротко ответил я, так как лимит общения с этим неприятным человеком у меня уже был исчерпан.

И после свадьбы я собирался сделать так, чтобы он не докучал мне и не путался под ногами.

— Как все прошло? — не унимался он, семеня вслед за мной.

— Не