Олигарх в беде, или Курам на смех - Наталья Кошка

Здоровяк кивнул, настороженно и медленно. Мы с ним походили на двух саперов на минном поле: шаг влево, шаг вправо — бум!

— Вот и чудненько… Сейчас.

Потянула за черную тряпку, которая оказалась… носком. И тут олигарха прорвало.

— Суки! Убью! Друзья называются. Твари бессердечные! Я чуть не задохнулся. Руки расстегни! Живо!

— Ого, быстрый какой, — зло хмыкнула и стала засовывать носок обратно. — Раскомандовался. Чай не у себя дома.

Олигарх принялся яростно крутить головой, усложняя мне задачу.

— Лежи смирно! — прикрикнула на него.

— Не надо кляп! — взвыл белугой в ответ.

— Ладно, черт с тобой, лежи так! — фыркнула, так как от борьбы с ним стало жарко. — Только не выражайся при мне.

— Не буду выражаться, если ты меня отпустишь.

— Я пока не уверена, что уже можно.

Отошла на пару шагов, чтобы оценить картину в целом. Здоровый злой мужик — это раз. От него дурно пахнет — это два. В-третьих — одет странно: фирменные джинсы дорогущие, домашняя майка растянутая и плед — видавший виды. И к тому же, без обуви. И где я возьму ему калоши сорок пятого размера?

— Ну. Все рассмотрела? — буркнул исподлобья, стреляя в меня злыми синими глазами.

— Положим не все, но многое, — ушла от ответа. — У нас с тобой, Вадик, есть полчаса на то, чтобы найти общий язык.

— Почему полчаса? — напрягся еще больше. Даже предпринял попытку сесть, но из положения мордой вниз — не очень-то сподручно это делать.

— Потом у тебя руки затекут до безобразия, перестанешь пальцы чувствовать. Сперва онемение тканей, а за ним — и некроз.

Наговорила с три короба, пытаясь достучаться до мозгов, залитых винными парами. Так-то олигарх выглядел почти трезвым, только злым очень. И видно было, что ему очень плохо, на «отходняках». Концентрируется с трудом, дышит нервно. Да уж, тяжелый пациент мне достался.

— Хорошо, — выдохнул обреченно. — И что ты хочешь знать? Как мне тебя убедить отпустить меня? Ты вообще кто — местная знахарка? Ведьма?

А вот тут стало обидно.

— Ну знаешь ли… Ведьмой меня еще не называли! Я тебе что, бабка из глухой деревни с заговорами? Я агроном по образованию, между прочим!

Развернулась и пошла в дом. Хлопнула дверью посильнее, чтобы его проняло. Грубиян!

Засекла пять минут и стала ждать. Ох и долго тянется время, когда не надо. Но Вадику стоило понять одно: со мной надо дружить, уважительно обращаться. Иначе… лежи на коврике, как псина дворовая.

— Я больше не буду! Слышь, хозяйка? Прости, а?

Его громоподобный бас был отлично слышен в кухне, но я выдержала отмеренные минуты и только потом вернулась в сени.

— Успокоился? — уточнила.

— Ага. Вспылил, с кем ни бывает.

— Ладно, чего уж там…, — отвела глаза. Мужика надо было отпускать, время на исходе, да и жаль его, как ни крути. Бедолага. Друзья у него — еще те… затейники.

— В общем так, ты находишься на моей куриной ферме, далеко от города. На своих двоих не уйдешь, мой транспорт — не получишь, я за этим прослежу. Людей поблизости — пару десятков старушек, да и только. Магазинов нет, опохмеляться негде.

На этих словах Вадик еще больше помрачнел. Наступила на больную мозоль? Или совесть проснулась?

— Возиться мне с тобой некогда, как и уговаривать не дурить. Дело твое: хочешь — поправляйся, дыши воздухом. Не хочешь — топай в город. Только без тапок это будет сделать довольно проблематично. В душу к тебе лезть не буду — не мозгоправ. Но если захочешь поболтать за чаем вечером — пожалуйста, хорошей компании буду рада. Я же тебе предоставляю уникальную возможность: трудотерапия называется.

— А награда какая? — встрял олигарх с вопросом.

— Награда? Покормлю тебя. Вкусно, по-домашнему. Свежий воздух и красоты — бесплатно прилагаются. Так что? Сработаемся?

Олигарх посопел-посопел и кивнул:

— Я попробую.

— Отлично. А теперь лежи смирно — расстегну наручники.

Маленький ключик легко вошел в замочную скважину, и я провернула разок. Левая рука оказалась на свободе, и олигарх сразу зашевелился, стал переворачиваться.

— Дальше я сам, — буркнул и отобрал ключ. Избавился от наручников и стал растирать покрасневшие запястья. Я все еще возвышалась над ним, чувствуя себя странно: большой мужчина сидит на коврике для обуви, у моих ног. Не смотрит в глаза, только дышит громко. И как же мы с ним поладим?

Глава 5

Вадим

Хозяйка куриной фермы смотрела в упор, а я сидел на ковре — идиот идиотом. И что дальше? Чего молчит?

— Ванная где? — спросил, вспомнив о том, что с утра не умывался. А от меня амбре стоит — можно ос выкуривать.

— Ванная? — она хмыкнула как-то с издевкой. — Ну пошли, покажу апартаменты.

И мне сразу не понравился этот тон. Неужели из всех удобств здесь — ведро и дырка в земле?

Хозяйка повела меня в дом, и я стал вертеть головой. Чисто, уютно, но просто. Ничего лишнего, никаких безделушек-пылесборников. Только салфетка кружевная под телеком… совсем как у бабок в деревне. Вот уж и правда, глухомань.

— Вот здесь можешь привести себя в порядок, — она толкнула дверь и показала рукой на маленькую комнатку.

Вот черт! И правда, ведра-тазики…

— Неужели водопровода нет?

— Был. Да что-то где-то там перерыли у трассы. Перебили трубу. Какой день без полива огород стоит, — она вздохнула горестно. — Еще немного и рассада моя зачахнет. Так что с водой экономно. Вот тут мыло, там — свежие полотенца. Можешь взять бритвенный станок одноразовый — бородищу твою сбрить чем-то надо.

Поскреб пятерней подбородок. Да, зарос. Но и сбривать неохота.

Хозяйка аккуратно обогнула меня по широкой дуге и ушла, оставив наедине с лейками, склянками, ведрами. И как она здесь моется? Ведрами с колодца таскает? А грязную воду куда? Засада.

Осмотрелся. В углу — большой таз, рядом два ведра: одно с водой (я потрогал — пиздец ледяная), другое пустое. Сверху на чистом полотенце лежит кусок мыла, мочалка и одноразовый станок. Банные процедуры по-деревенски.

Пока плескался над тазом, пытаясь не залить все вокруг, голову будто сдавило тисками. С похмелья всегда так — сначала легче, а потом с новой силой накрывает. Но вода и правда помогла. Умылся, побрился кое-как (станок оказался так себе, но хоть что-то), причесался пятерней.

В майке и пледе выходить как-то стрёмно. Пусть майка и не сильно грязная, пару дней на мне, а вот от джинсов за три тысячи