Меня повело - Царина Вереск

ловлю себя на том, что запоминаю каждую мелочь: как он запрокидывает голову, когда смеётся; как щурится от дыма; как пальцы уверенно держат руль мотоцикла, даже когда он просто сидит рядом.

Он вдруг поворачивает голову — прямо ко мне. Улыбка у него становится чуть шире. И внутри у меня тихо переворачивается мир.

Я стою рядом со всеми, смеюсь вместе со всеми, киваю в нужные моменты — и при этом будто нахожусь чуть в стороне, в своём отдельном мире, где есть только один человек.

Мы соседи. Наши квартиры напротив, наши детства переплетены двором, песочницей, велосипедами, общими компаниями. Мы выросли рядом — как будто из одной почвы. Для него я всегда была простоАлинка со второго подъезда. Мелкая. Своя. Безопасная.

А для меня он уже давно не просто сосед.

Мы так со всеми и подружились. Кто-то из ребят раньше тоже жил в нашей многоэтажке или в соседнем дворе, потом переехали. Кто-то познакомился через друзей. Но дружба никуда не ушла и мы по-прежнему общаемся и вообще друг за друга горой, все время вместе.

Компания шумит вокруг: Костя спорит, Вика смеётся так громко, что прохожие оборачиваются, Дамир и Лейла стоят в обнимку и вообще никого не замечают, Тим и Ян обсуждают какую-то подработку, Мира листает что-то в телефоне и периодически встревает в разговор. Мы все разные, но вместе — как пазл, который давно сложился и не разваливается.

Только у меня внутри свой отдельный пазл.

Я люблю его.

По-глупому. По-детски. До смешного сильно. Так, что подражаю его вкусам — слушаю ту же музыку, пробую тот же энергетик, смеюсь над теми же шутками. Так, что иногда ловлю себя на мысли: а если он однажды уедет, мой мир просто… схлопнется.

Он никогда не давал повода думать, что чувствует что-то похожее. Он добрый со мной. Лёгкий. Свой. Но не больше.

И всё равно я каждый раз смотрю на него так, будто это может что-то изменить. Будто однажды он посмотрит в ответ — по-другому.

Музыка становится громче, разговоры — живее, воздух — теплее. Кто-то уже разлил напитки по пластиковым стаканчикам, Костя торжественно объявил тост «за мозги выпускниц», хотя сам едва не перепутал моё имя с Викиным, и теперь все смеются над ним, а он клянётся, что это была проверка на внимательность.

Я делаю глоток сладкого лимонада с лёгкой горчинкой алкоголя и морщусь. Вика тут же толкает меня локтем:

— Не кривись, будто яд дали.

— Оно и есть почти, — шепчу я.

Она хихикает и цепляется за мою руку, как в школе на переменах. С ней всегда спокойно — как будто у меня есть якорь, который держит, даже если внутри всё штормит. Хорошо иметь собственного психолога. Мне он пригодится.

Костя уже рассказывает новую историю, активно жестикулируя стаканчиком, и половина компании слушает, половина спорит между собой о какой-то музыке. Влюблённая парочка шепчется в стороне, касаясь лбами. Ян пытается включить колонку погромче, но она хрипит и выдаёт басы с таким надрывом, будто тоже пила вместе с нами.

Макс всё ещё рядом с мотоциклом, но теперь уже в разговоре. Его голос не громкий, но каждый раз, когда он говорит, люди автоматически притихают. Потому что хотят услышать.

Я ловлю себя на том, что слушаю не смысл слов, а звук его голоса. Низкий, ленивый, с лёгкой хрипотцой — будто он только что проснулся и ещё не до конца вернулся в реальность. От этого по коже бегут мурашки, и я делаю вид, что просто поправляю волосы.

— Алин, ты чего такая тихая? — спрашивает Тим.

— Наблюдаю, — улыбаюсь.

— За кем? — тут же цепляется Вика, хитро щурясь.

— За вами, конечно.

Все принимают ответ за шутку, и разговор снова уносит их. Только Вика бросает на меня короткий взгляд — понимающий. Она знает. Вика единственная кто в курсе моих воздыханий, остальные даже не замечают, что я все время заливаюсь краской. Видимо привыкли и вообще думают что это норма моего оттенка кожи. Хотя кожа у меня светлая.

Смех вспыхивает снова, кто-то хлопает в ладоши, музыка меняется на более быструю. Вечер будто разгоняется, как карусель, и я чувствую, как внутри растёт тёплое, светлое ожидание.

Костя пьянеет. Он делает это резко, как будто кто-то щёлкнул выключателем. Сначала он просто громче смеётся. Потом начинает повторять шутки по второму кругу. Потом обнимает всех подряд и клянётся в братской любви. А через десять минут уже стоит посреди круга с серьёзным лицом и пытается доказать фонарному столбу, что тот его не уважает.

— Всё, пациент готов, — вздыхает Тим.

— Я абсолютно нормальный, — заявляет Костя, шатаясь. — Просто земля качается.

Он делает шаг — и едва не падает. Макс ловит его за плечо одной рукой, даже не напрягаясь.

— Домой тебе пора, герой.

— Я не герой. Я легенда, — бормочет Костя, но уже без прежнего запала.

Телефон оказывается у Яна быстрее, чем кто-то успевает возразить.

— Адрес тот же? — уточняет он.

— Угу, — кивает Макс.

Ян вызывает такси, быстро диктует улицу и убирает телефон.

— Через пять минут будет.

Вика смотрит на Костю, который уже почти спит стоя, и вздыхает:

— Я поеду с ним. Мы всё равно в одном районе живём. Доведу до квартиры.

— Одна не доведёшь, — сразу отзывается Ян. — Я с вами.

— Да я справлюсь…

— Вика, — спокойно перебивает он, — он тебя перевесит килограммов на двадцать. Как ты его потащишь?

Она морщит нос, понимая, что спорить бессмысленно.

— Ладно. Только без геройства.

— Без геройства скучно, — улыбается Ян.

Костю тем временем аккуратно усаживают на бордюр. Он что-то невнятно бормочет про дружбу до гроба и пытается пожать руку воздуху. Компания смеётся, но уже мягче, заботливо. В этом смехе нет насмешки — только привычка. Мы все знаем Костю. И знаем, что он хороший. Просто иногда слишком… вдохновлённый жизнью.

Фары подъезжающего такси выхватывают нас из полумрака. Ян поднимает Костю на ноги, закидывает его руку себе на плечо.

— Всё, легенда, поехали спать.

Вика поправляет сумку и машет нам:

— Все пока!

Я киваю, провожая их взглядом.

Нас становится меньше. И почему-то сразу тише. Без Кости шум будто схлопывается. Не исчезает совсем — музыка всё ещё играет, кто-то смеётся, Дамир и Лейла всё так же стоят плечом к плечу, — но ощущение такое, будто из вечера вынули один яркий огонёк, и свет стал мягче.

Мира вспоминает, что рано вставать. Тим говорит, что ему завтра на подработку. Лейла зевает, прикрывая рот ладонью. Компания начинает редеть маленькими порциями — без прощаний на полчаса,