Пышка для дракона. Пипидастр моего перца - Элен Блио

— Я понял. Дальше!

— Гнобите меня…

— Снежана, не испытывайте моё терпение, в конце концов!

— Терпение? О, милорд дракон, у вас есть терпение?

— Снежана!

Упс…

Из его вполне себе человеческого рта вырвались языки пламени. Он закашлялся. Бедняга.

Кажется, мне удалось вывести дракона из себя!

— Что?

— Контр-р-ракт!

— Ах да, контр-ракт… Так вот. Если вы меня обзываете, вы выплачиваете мне компенсацию.

— Что?

— У вас отличный слух, милорд, вы же дракон, не так ли? И со зрением. И с памятью, правда? Поэтому вы прекрасно знаете, что написано в нашем контракте, который мы с вами подписали кровью!

— Это были красные чернила, Снежана.

— Разве? — я округлила глаза и ротик тоже, и увидела… Хм, или мне показалось? Что у моего дражайшего лорда дракона что-то полыхнуло в глазах? — Вы же сами говорили мне, ваше чешуйчество, что это была кровь дракона? Вы… вы что, меня обманули?

— Я? Я никогда не лгу!

— Неужели?

Вот теперь я точно увидела в его глазах огонь.

— Вы сомневаетесь во мне, моя дорогая?

— Я? Ни в коем случае, милорд. Как я могу? Кто я такая, чтобы сомневаться в таком как…

— Хватит! — о резко перебил меня, чуть ли не рыча. — Так что за компенсацию я вам выплачиваю?

— За каждое оскорбление, обидное слово, унижение…

— Унижение?

— Именно, лорд дракон. Унижение, оскорбление, обиду, издевательство…

— Да хватит уже перечислять! Вы снова…

— Что?

— Моё терпение!

— Что я с ним делаю, милорд?

Он так сильно сжал челюсти, наверное, для того, чтобы снова не плеваться огнём, мне пришлось закусить губу, потому что я готова была рассмеяться!

— Какая компенсация, Снежинка?

— Десять золотых дублонов, милорд.

— Десять? Вы разорить меня вздумали?

— Я, милорд? — снова округляю глаза и губы. — Но… ведь не я себя оскорбляю, не так ли?

— А разве пышка, это оскорбление? Я очень люблю пышки. И я назвал вас пышкой…

— Двадцать дублонов милорд…

— Я назвал вас пышкой…

— Тридцать, лорд дракон!

— Р-р-р-р! Леди Белоумейн!

— Я к вашим услугам, милорд!

— Я не хотел вас оскорбить, миледи. Это было не оскорбление.

— А что же?

Он стискивает зубы так, что они скрипят.

— Ничего.

— Вот и прекрасно, милорд. Тридцать золотых дублонов я запишу на ваш счёт.

— Прекрасно, запишите еще, десять, мой пирожочек.

— Что?

— У вас прекрасный слух, моя драгоценная. И вы, надеюсь, поняли, что именно вам придётся готовить мой замок к свадьбе?

— Мне? Я на это не подписывалась!

— Уверены? Мне кажется, вы не внимательно читали контракт!

Он щелкает пальцами и в воздухе появляются буквы…

О, Мерлин…

Глава 5

В которой героиня делится рецептом сдобных пышек.

Этот гад развернулся и спокойно пошуршал своими грязными колёсами! Уверена, что он сделал это специально! Вообще, на самом деле с тех пор, как он тут появился, этот наглый дракон только и делает, что выводит меня из себя.

Начиная с того, что его в принципе не должно было тут быть!

Да, да, я соглашалась стать управляющей в этом Доме Драконов только потому, что была уверена — самих драконов тут не будет!

По крайней мере в то время, пока тут буду я.

Это обговаривалось с человеком, который меня нанимал.

Очень чётко обговаривалось.

Не то, чтобы я совсем не любила драконов.

Нет, когда-то очень даже.

И что самое обидное — именно этого дракона я и…

Ах, как же давно это было! Очень давно. Еще в те славные времена, когда я училась в Академии Магии.

Да, да… славные были времена!

Я поступила в Магическую Академию тогда, когда была еще жива моя бабушка.

Моя бабуля, прославленная магесса Брагнара Августа Ромильда Белоумейн, графиня, чьё состояние, увы, промотал её старший сынок, брат моего отца. Промотал, к счастью, не совсем всё. Кое-что бабуле удалось сохранить. Ну и она у меня была всегда очень деятельной, никогда не сидела сложа руки.

Родовая магия у бабули была особенная, магия чистоты.

Это не значит, что бабушка занималась уборкой и была горничной в собственном дворце, совсем нет.

Её магия помогала сохранять чистоту, она охраняла предметы быта от старения и поломок.

Хорошая, добротная магия, которая досталась мне по наследству.

Увы, по наследству же мне досталась бабулина любовь к сладкому, особенно к пышкам!

Пышки мы с бабулей любили уплетать с самого моего детства.

Помню, как она сама, никому не доверяя ставила сдобу.

Муку заваривала кипящим горячим молоком, разбавленным водой, добавляла сухие дрожжи и сахар, растопленное сливочное масло и одно яйцо. Это было важно. Потому что, если яиц было больше, тесто получалось не таким лёгким. А заваривание кипятком или горячим молоком предохраняло готовые изделия от высыхания. Другими словами, пышечки оставались мягкими и сочными.

Когда тесто подходило и начинало выбегать из огромной кастрюли бабуля позволяла мне его примять. Я обожала делать это своими пухленькими ручонками. Потом мы вместе доставали тесто, выкладывали на стол, на котором уже лежала специальная деревянная доска для раскатывания. Сначала мы его долго месили. Месили, мяли, били, еще месили, бросали, добиваясь нужной эластичности. Потом бабушка делила готовый огромный шар теста на шарики поменьше. А потом каждый шарик поменьше на шарики еще поменьше. Из этих шариков она раскатывала колбаски, разрезала их ножом, раскатывала еще раз уже скалкой, а дальше сворачивала, пересыпая сахаром, корицей, изюмом или орешками. Начинки были разные. Я особенно любила плюшки с маком, а также с начинкой из изюма с орешками.

Мы с бабулей выкладывали плюшечки на противень и ставили в большую печь, дальше бабуля взмахивала волшебной палочкой и…

Нет, нет, они не готовились по мановению бабулиной палочки. Просто так она включала специальный таймер, которой считал драгоценное время.

Чтобы наши плюшечки не подгорели, и не были сырыми.

Чтобы в самый-самый раз!

Конечно, с такой любовью к пышкам, разве могла я сама не стать пышечкой?

И меня моя пышность вполне устраивала.

И не только меня!

Он кавалеров всегда отбою не было.

Еще когда я жила в доме отца или приезжала в гости к бабушке.

Окрестные юные лорды, с которыми я встречалась во время каких-то вечеринок взрослых, посиделок, игр, всегда обращали на меня внимание. И за моё внимание между ними шли битвы.

Потом позже, в Академии, куда меня устроила моя любимая бабулечка, тоже, мои однокурсники, однокашники, парни со старших факультетов. Ко мне многие не ровно дышали.

А я…

Мерлин… Я не забыла своего кумира!

Я была тогда совсем малышкой. Ну, как малышкой, мне было четырнадцать. Возраст первого курса Академии Магии.

Ему