Пышка против байкера. В морг не торопитесь! - Лекса Харт

— А ты сам вспомни, потом может быть продолжим разговор, — крикнула я, не оборачиваясь, и ускорила шаг, потому что чувствовала, что ещё секунда, и я разрыдаюсь прямо посреди улицы понимая, что всё это совершенно точно не про меня.

Глава 4

Владислав

В школе я в основном общался с пацанами, на девчонок внимания почти не обращал, особенно до седьмого класса. Это там уже гораздо позже я стал интересоваться противоположным полом, а до этого мне было гораздо интересней сходить с пацанами на стройку, или попрыгать по крышам гаражей, или на рыбалку сбежать к городскому озеру, чем выслушивать девчоночьи секреты и сюсюканья.

Хотя такую, как она, точно должны были дразнить в школе. С такой фигурой и с такой прямотой в голосе — это же готовый повод для обидных прозвищ и глупых шуток от мальчишек. А если она поправилась позже? Если в начальной школе она была обычной худенькой девочкой, а потом уже набрала вес? Тогда я её вообще не узнаю, и искать имя придётся вслепую.

Вот же… Отстой!

Собственно, девушка чётко дала понять, что общаться со мной не собирается, по крайней мере, до тех пор, пока я не вспомню кто она. А вспомнить не получалось, как я ни напрягал память, но в голову лезли только обрывки школьных дней, и ни одного лица, похожего на её, я не мог выудить из памяти.

Время было ещё не позднее, я проводил её взглядом до самого поворота, потом достал телефон, нашёл в контактах Костяна, с ним мы иногда пересекались по бизнесу, но в основном общались раз в полгода и набрал его.

— Ничего себе, какие люди! — довольно протянул он своим вечно бодрым голосом, будто только что выиграл в лотерею. — Ты по делу или просто решил пообщаться со старым другом?

— Юлить не буду, по делу, — сказал я без лишних предисловий. — Не помнишь в начальной школе с нами пышка училась?

— Которая из трёх? — деловито поинтересовался он, и я аж поморщился от неожиданности.

— Блин, а их было трое?

— Ну да, — Костян засмеялся, видимо, вспоминая школьные годы. — Светленькая, бледная такая девчонка с бантами из лент на косичках, это Машка Петрова. Рыжая в синем платьице вечно ходила, это Карина Василькова. И тёмненькая ещё была, только вот её имя я не помню.

Вот судя по всему, меня интересует последняя. Я почесал затылок и спросил:

— Не знаешь, у кого можно узнать, как её зовут? Кто из наших может помнить?

Костян пообещал узнать имя, сказал, что обзвонит пару человек из старой компании и перезвонит, если что-то выяснит. Я поблагодарил, сбросил вызов и вернулся к байку, который так и стоял у дверей морга, никого не удивляя своим видом среди этих унылых серых стен. Посмотрел на дверь, из которой вышла эта несносная пышка, потом перевёл взгляд на розы, которые она мне вернула, будто я предлагал ей не цветы, а бомбу с часовым механизмом. Подошёл к перилам и воткнул букет между решёток — пусть стоит, может, кто-нибудь заберёт.

Я развернулся, завёл мотор и поехал домой, прокручивая в голове её слова: «А ты сам вспомни, потом может быть продолжим разговор». Значит, всё-таки есть шанс. Если вспомню — продолжим, а если нет — так и буду ходить вокруг неё, надеясь узнать. Ну уж нет, я не привык проигрывать.

Уже на подъезде к своему дому, когда я свернул во двор, заметил ядовито-красный седан, припаркованный абы как, прямо на газоне, перегородив половину проезда, будто владелец этой машины считал себя центром вселенной. Я узнал этот автомобиль сразу, потому что он принадлежал той, кого я меньше всего хотел видеть в этот вечер.

Кое-как объехал его, стараясь не задеть зеркалом заднего вида, и тяжело вздохнул, увидев Маринку, сидящую прямо на крыльце. Она сидела на верхней ступеньке, подогнув под себя ноги, и листала что-то в телефоне с видом королевы, которая соизволила спуститься к простым смертным.

Я заглушил мотор, слез с байка и, даже не снимая шлем, подошёл к ней. Меня тут же накрыло волной раздражения, но я решил не взрываться сразу, хотя желание послать её куда подальше было почти нестерпимым.

— Что ты здесь забыла? — поинтересовался я холодно, открывая роллет гаража.

Она поджала губы, сверила меня недовольным взглядом с головы до ног… я видел, как она оценивающе прошлась по моей джинсовке, по байкерским ботинкам, по небритому подбородку, но тут же сменила гнев на милость, захлопала ресницами, будто сама невинность, и пролепетала таким сладким голосом, от которого у меня всегда сводило скулы:

— Владик, давай поговорим? Я так соскучилась…

Я снял шлем, повесил его на руль, не спеша закрыл гараж и только потом повернулся к ней.

— О чём? О том, как ты глазки мужикам строила? Или о том, как ускакала с одним из моих партнёров, стоило ему только пальцем поманить?

Она мгновенно перестала улыбаться, встала, скрестила руки на груди и выпрямилась, принимая боевую стойку. Я знал эту позу, она означала, что сейчас начнётся перекладывание вины с больной головы на здоровую.

— Не начинай, — отрезала она, и в её взгляде мелькнуло привычное раздражение. — Ты сам виноват! Вечно на работе, постоянно занят, какие с тобой могут быть отношения? Ни внимания, ни цветов, ни романтики — ты вообще мужчина или робот?

Я на миг оторопел от такой наглости, затем развёл руками и задал вполне закономерный вопрос, глядя ей прямо в глаза:

— Если так всё плохо, зачем тогда приехала?

Глава 5

Полина

Первым делом по возвращении домой я набрала Соню и выложила ей все последние новости, от начала и до конца, включая то, как Влад караулил меня у морга с этими дурацкими розами, и как я послала его вспоминать моё имя, и как он растерянно хлопал глазами, когда узнал, что мы учились в одном классе целых семь лет. Я уж никак не ожидала, что подруга будет не поддерживать меня, а осуждать за то, что я сбежала от такого мужчины, даже не дав ему шанса.

— Ну ты странная, Поль, — сказала она своим безапелляционным тоном, от которого мне всегда хотелось или спорить, или бросать трубку. — Даже если у него нет никаких серьёзных намерений, хоть развеялась бы! Ты же как белка в колесе: дом — работа, работа — дом.