Сестрёнка - Алёна Шахнина

Не дожидаясь, пока Кирилл в гневе начнет орать на меня, я вернулась на кухню. Он тут же залетел за мной и едва не сбил с ног. Я уже ждала, что братец схватит меня, потащит за волосы или сделает что-то еще, чтобы направить свое неудовлетворенное желание в физическую расправу надо мной, но тут он заметил Еву. Они молча переглянулись, и пыл Кирилла немного поутих.

— Ладно, — сказал он и вышел.

Странно, что он так легко сдался, но алкоголь в моей крови полностью лишал меня мыслей о том, как братец будет мстить. И пока мы с Евой распивали по второму бокалу шампанского, Кирилл разговаривал с кем-то по телефону. Я не стала вслушиваться, кому он там плачется на тяжелую жизнь с младшей сестрой, на то, что выгнала девчонку с искусственной внешностью.

Минут через пятнадцать я поняла, кому звонил братец. Хлопнула входная дверь, послышался незнакомый мужской голос, и пока мы допивали шампанское, в кухню зашел Кирилл и его новый друг со звенящим пакетом. Я встретилась со взглядом серых глаз, не испытывая ровным счетом ничего. Конечно, вино вносило свои коррективы в мои эмоции, и я совершенно непроизвольно засмотрелась на парня чуть дольше положенного. Может, он ничего такой, но клеймо «Друг брата» не давало разглядеть его лучше, как и останавливало зарождение интереса. Ну или почти останавливало.

— Кирилл, — еле выговаривая слова, сказала я, — если девочка ушла, можно другую девочку найти, а ты сразу на мальчиков перешел.

Братец хмыкнул и уселся рядом со мной, толкнув плечом. Друг пристроился возле Евы, и его взгляд был направлен сначала на меня, а потом на мой короткий топик. Я приняла выжидательную позицию — сколько времени потребуется его наглым глазам, чтобы полностью меня рассмотреть. Когда, наконец, его взгляд вернулся на мое лицо, он приподнял брови, видимо, не ожидая, что я смотрела на него в упор.

— Макс, — сказал он.

Хотелось сказать, что мне плевать, но промолчала. Я повернулась к Еве и разлилась по нашим фужерам остатки шампанского. В свой не совсем попала, и немного игристого пролилось на стол, образуя маленькую лужицу с пузырьками.

— Что за невежество, сестренка? — хмыкнул Кирилл. — Ты забыла представиться.

— Отвали, — буркнула я, жалея пролитое шампанское.

Братец сразу потерял ко мне интерес и уставился на Еву с розовыми от алкоголя и смущения щеками. Смотрел так долго, что начал бесить меня.

— Как дела, Ев? — спросил Кирилл.

— Нормально, — быстро ответила Ева, будто только и ждала этого вопроса.

— У родителей всё хорошо? — не унимался братец.

— Кирилл, если ты не заметил, мы прекрасно общались без тебя! Оставь свои вопросы при себе! — встряла я.

— Не лезь, — огрызнулся брат и повернулся ко мне. — Что за агрессия, Аня? Где же та игривая кошечка в коротком платье? Осталась в клубе?

Я не стала отвечать, схватила фужер и сделала большой глоток выдохшегося шампанского, отдающего горечью. Тут же сморщилась и вытерла рот тыльной стороной ладони. Ева хмурилась, видя, что я не только почти дошла до той точки, когда «хватит» стоило сказать еще три фужера назад, но и злюсь. Я сжимала тонкую ножку фужера так крепко, что еще чуть-чуть нажать, и она сломается пополам.

— Где же мой нормальный брат? — выпалила я. — Еще не родился?

Кирилл только фыркнул и разлил по двум квадратным стаканам виски, потом колу. Подвинул один Максу, а из второго отпил сразу половину напитка.

— Не обращай внимание, — сказал Кирилл Максу. — И привыкай. Она всегда сначала флиртует, а потом гавкает.

Макс снова направил на меня заинтересованный взгляд, и я выдержала его, как смогла через пелену злости и опьянения.

— А еще привыкай, что он может казаться нормальным, а потом предать и поступить, как полный мудак, — хмыкнула я.

— Тебе не пора спать, сестренка? — Кирилл начинал злиться, и это раззадорило меня еще больше.

— А тебе не пора пойти к черту со своими указаниями?

— Эй, вы чего? — влез Макс.

— Они всегда так общаются, — вздохнула Ева.

Она была почти права — на повышенных тонах и оскорбляя друг друга мы общались большую часть нашей совместной жизни. Это еще одна причина, по которой я не тусуюсь в компании брата, а он не любит, когда я остаюсь в обществе его друзей.

Кирилл перестал обращать на меня внимание, погрузившись в разговор с Максом. Он думал, что игнором успокоит меня, заставит молчать, но будь я трезвая, так и произошло бы. А когда в крови было уже так много алкоголя, что не просто развязывал язык, а заставлял жить своей жизнью, не хамить братцу становилось противозаконно. И я знала, чем его задеть, чтобы побольнее, надавив на самую уязвимую точку.

— Ев, — вздохнула я. — Правильно, что бросила его. Нищий, бесхребетный слабак, который только и может, что в чужую жизнь лезть, потому что своя неинтересна.

Еве мой выпад не понравился, она с укором посмотрела на меня и нахмурилась.

— И это говорит человек, которого тоже бросили, — прошипел братец и повернул голову ко мне.

Я смотрела в бесстыжие карие глаза брата — точную копия моих, понимая, насколько мы похожи. И внешне, и тем, как любим бить посильнее друг друга.

— Только я хотя бы не вытаскивал Еву из койки с другим, — еще злее добавил Кирилл, прорывая плотину внутри меня.

Я подскочила, и стул с грохотом рухнул на пол. Кровь бурлила в венах так, что вибрировало все тело, а за гулом в ушах пропали все звуки. Кулаки сжались непроизвольно от ярости, закипающей внутри, от горячей ненависти, что я испытывала к брату.

— Это ты подложил под него бабу, — зарычала я.

Не в силах держать гнев, я замахнулась ладонью и уже представила, как она прилетает брату по лицу, но он резко перехватил мою руку и поднялся. Его ладонь сжимала мое запястье как тугой браслет, и от сильной хватки занемели пальцы. Мы столкнулись взглядами, как два диких зверя, готовых вцепиться друг в друга. Но я знала одно — Кирилл не ударит меня. Может толкнуть, утащить и закрыть в комнате, наорать, но бить меня он перестал классе в десятом. Только обычно глаза брата не сверкали от ненависти так сильно, и я уже была готова драться с ним, зная, что он в десять раз сильнее и быстрее меня. Так и произошло бы, не вмешайся Макс.

Он тихо подошел к нам и развел руками, заставляя Кирилла отпустить мое запястье. Рука Макса задержалась на моем плече, но жест не был грубым, а ладонь оказалась на