Служанка для генерала или Кошка по ночам - Стефания

— Холодно, — прошептала она. — Как же холодно.

Она закрыла глаза, но сон не шёл. Тело болело. Пальцы дрожали — от усталости и от холода.

«Завтра будет новый день, — сказала она себе, как учил её генерал. Но потом одёрнула себя: — Какой ещё генерал? Я его даже не видела».

Она перевернулась на другой бок, пытаясь согреться. Бесполезно. Соломенный тюфяк не держал тепло. Одеяло было тонким, как бумага.

— Если я не согреюсь, я заболею, — пробормотала она. — Если заболею, меня выгонят. Если выгонят — я умру.

Мысли путались. Где-то за стеной кто-то кашлянул — тот самый звук, который она слышала в первую ночь. Где-то вдалеке залаяла собака. И вдруг её пальцы начали зудеть.

Сначала она не поняла — показалось. Но зуд усилился, превратился в жжение. Кончики пальцев светились — слабым красным светом, как угли в костре.

— Что за… — начала она.

И тут её скрутило.

Боль была нечеловеческой. Она хотела закричать — но не смогла. Тело сжималось, кости трещали, перестраивались. Глаза застилало пеленой — мир тускнел, терял цвета, но запахи становились острее, ярче. Кожа покрывалась шерстью. Позвоночник выгибался. Мир перевернулся — потолок стал полом, стены разъехались в стороны.

А потом боль прошла.

Она лежала на топчане, уткнувшись носом в соломенный тюфяк. Комната казалась огромной — потолок ушёл куда-то вверх, двери стали шире, стены длиннее. Запахи ворвались в ноздри — солома, пыль, глина, мышиный помёт, холодный воздух с улицы. И где-то далеко — тепло. Живое, пульсирующее, манящее.

Екатерина попыталась встать на ноги — и чуть не упала. Лапы. У неё были лапы. Четыре. С мягкими подушечками и острыми когтями.

Она посмотрела вниз. Белая шерсть. Пушистая.

— Мяу? — попробовала сказать она.

Получилось «мяу».

Екатерина озадаченно села и осознала для себя три вещи.

Первое: она превратилась в кошку. Белую, пушистую, с длинным хвостом.

Второе: в комнате было адски холодно, а шерсть грела плохо.

Третье: где-то в доме наверняка должно быть тепло. Не могут же все жильцы мириться с таким морозом.

Она посмотрела на свои лапы — на мягкие подушечки, на втянутые когти. Потом на хвост — длинный, пушистый, нервно дёргающийся.

— Мяу, — сказала она решительно и потрусила к двери.

ГЛАВА 4. Ночная гостья

ГЛАВА 4. Ночная гостья

Она бежала по коридору.

Лапы слушались плохо — она спотыкалась, скользила по глиняному полу и пару раз врезалась в стены. Но запах тепла вёл её вперёд — живой, манящий, обещающий спасение от холода.

Она бежала на запах тлеющих углей — сладковатый, дымный, живой. Он вёл её по коридорам, мимо спящей кухни, мимо запертых кладовых, мимо стражника, который дремал у дверей главного дома.

В покои она просочилась, как тень — проскочила под дверью, скользнула в комнату и замерла.

Здесь было тепло. Настоящее, живое тепло — не то, что дают батареи центрального отопления, а то, что исходит от тлеющих углей в жаровне. Они горели ровно, отбрасывая на стены дрожащие оранжевые отсветы. Пахло благовониями, лекарственными травами и ещё чем-то — мужским, терпким.

Комната была красивой. Широкие резные балки под потолком, шёлковые ширмы на окнах, тёплый ковёр на полу. В центре стояла массивная кровать под балдахином, застеленная тёмным шёлком. В углу — низкий столик с чайной утварью, на стенах — свитки с каллиграфией.

На кровати кто-то лежал.

Екатерина осторожно подошла ближе.

Мужчина. Лет тридцати с небольшим, худой, бледный. Глаза закрыты — поверх них чёрная повязка. Одна нога вытянута неподвижно, укрыта одеялом. Длинные тёмные волосы разметались по подушке. Лицо красивое, но измождённое — резкие скулы, плотно сжатые губы.

Генерал. Она не знала, кто он, но чувствовала — важный человек. Даже во сне в нём читалась привычка командовать.

Она замерла на краю кровати, не решаясь двинуться дальше. Она просто хотела согреться — но вдруг он проснётся и прогонит её?

Мужчина пошевелился. Его рука скользнула по одеялу, нащупывая край.

— Холодно, — пробормотал он спросонья.

И замер. Повернул голову в её сторону.

— Кто здесь?

Голос был хриплым, но спокойным. Без страха. Скорее настороженным.

Екатерина молчала. Она не знала, что делать. Она кошка. Она не говорит по-китайски. По крайней мере, в этой форме.

Генерал прислушался. Ноздри его чуть раздулись — он принюхивался, как зверь.

— Кошка, — сказал он, и в голосе мелькнуло удивление. — Откуда ты взялась?

Он протянул руку. Екатерина хотела отпрянуть, но не успела — его пальцы нащупали её загривок, провели по спине. Прикосновение было тёплым, сухим, уверенным.

— Ты наверно бродячая, — сказал он.

Он убрал руку.

— Уходи. Здесь не место для животных.

Екатерина не ушла. Она стояла на краю кровати и смотрела на него. Ей было так холодно, а здесь было так тепло. Она сделала шаг вперёд — и ещё один.

Генерал нахмурился.

— Я сказал — уходи.

Она переступила с лапы на лапу. И медленно, осторожно шагнула прямо к нему на грудь.

— Ты… — он растерялся. Такого он явно не ожидал.

Она улеглась, свернувшись клубком. Шёлк его рубашки был мягким и тёплым. Пахло от него травами, деревом и ещё чем-то, от чего хотелось мурлыкать.

Генерал молчал. Долго. Потом его рука снова легла на её спину — не прогоняя, просто касаясь.

— Ты не боишься, — сказал он тихо. — Странная кошка.

Она мурлыкнула. Сама не ожидала — из горла вырвалось тихое, вибрирующее «пррр».

Генерал вздохнул. Не обречённо — скорее с усталым смирением.

— Оставайся, — сказал он. — Только не царапайся.

Он накрыл её краем одеяла и закрыл глаза.

— Если будешь себя хорошо вести, то оставлю тебя здесь до утра.

Он уснул через минуту — ровно, спокойно, как человек, привыкший засыпать быстро. Екатерина лежала на его груди, слушала ровное биение сердца и думала.

«Я — кошка. Я сплю на груди у незнакомого человека в красивой комнате, и он разрешил мне остаться. И это только первый день».

За окном шумел ветер, где-то далеко лаяла собака, а в комнате пахло углями, благовониями и чем-то неуловимым — может быть, весной.

Она закрыла глаза и уснула.

ГЛАВА 5. Утро начинается

ГЛАВА 5. Утро начинается

Она проснулась от