Псионик в цепях - Юлия Ветрова

в стороне, его поза — воплощение сдержанности. Он одет в униформу Унн, строгие линии которой подчёркивают его веру в порядок. В глазах — не страх, а холодное неодобрение: «Он не понимает, что хаос убивает».

— Дракха, возьми его уже на поводок. Он меня пугает в таком состоянии, — произносит Шерель.

Сердце Дакейры пропускает удар при виде своего творения. Она чувствует, как в груди теплеет — но тут же давит ледяной обруч долга. Она старается скрыть проблеск гордости и нежности в глазах.

— Раб, — спокойно произносит она, и этого всегда достаточно.

Её сердце замирает, пока дракха наблюдает за метаморфозой. Дайлен спадает с него, как сброшенная маска, и Раб спокойно подходит к другой стороне костра, кладёт свой посох и склоняет голову, чтобы Госпожа могла надеть на него ошейник.

Ошейник — тёмный, с едва заметными руническими вкраплениями — ложится на шею с тихим щелчком. Дакейра чувствует, как под пальцами пульсирует вена. «Один поворот — и он снова станет Дайленом. Или нет?» — думает она, но тут же отгоняет мысль.

— Докладывай, — приказывает она.

Раб подчиняется. Он рассказывает, как получил информацию и что ему для этого понадобилось: имена, локации, потенциальные слабые места, которые он подметил по пути. Так же спокойно описывает смену караула, как и то, что позволил кому-то трахнуть себя, чтобы получить доступ в здание.

В его голосе — ни эмоций, ни пауз. Слова льются, как вода по камню. Но иногда, на полуслове, он замирает — и тогда Дакейра видит, как его пальцы сжимаются в кулак. Это борьба. Это память.

Взгляд Дакейры скользит по изменившемуся Рабу, отмечая отсутствие прежнего блеска в глазах, тупую покорность в движениях. Она не понимает, что не так с Шерелем. Раб «на поводке» пугает дракху гораздо больше, чем что-либо другое, что не связано с мыслями о демонах варпа в её черепе.

Она вспоминает, как всё начиналось. Как она нашла его уязвимость — страх быть отвергнутым, страх одиночества. Как через эту щель она вливала новые идеи, как боль и удовольствие становились ключами к его сознанию. «Ты веришь в Унн, потому что иначе ты — ничто», — шептала она. И он поверил.

Дакейра размышляет о природе власти и подчинения, сжимая в кулаке древнюю мудрость Унн, которая позволяет ей манипулировать сознанием. Её сердце разрывается между гордостью творца и болью утраты. Она понимает, что создала нечто большее, чем просто оружие — она создала инструмент, способный действовать в самых сложных условиях. Каждая линия кода в его сознании — это её творение, каждая клетка его сущности подчинена её воле.

Но иногда, в тишине ночи, она спрашивает себя: «А что, если я ошиблась? Что, если это не совершенство, а уродство?».

Ирония ситуации заключается в том, что именно Дакейра создала Зеркало, «Раба Унн», который занял тело Дайлена, опустошил его, оставив только Подчинение. В этом акте творения она потеряла часть себя, в этом совершенстве — нашла свою боль.

Раб — оружие, необходимое дракхам, детям Стальных Драконов, особому подразделению Доминиона Унн-Ран, работающему сейчас на одной из множества дикарских планет, не знающих ни твёрдой руки великих жриц, ни великого порядка Унн, ни стальных кораблей и машин.

Их технологии кажутся магией для примитивных обитателей Эдема. Железные птицы парят в небе, а механизмы из металла выполняют работу сотен рабов. Но местные слишком упрямы, чтобы признать превосходство цивилизации.

На планете Эдем, в окрестностях так называемого Королевства Эльфов Крови. По твёрдому мнению его князей — последнего осколка великой эльфийской империи, правившей когда-то целыми мирами.

Империя крови против империи стали. Древние традиции против прогресса. Магия против технологии. И в этом противостоянии нет места компромиссам. Кто-то должен навести здесь порядок. Маги крови этого мира не знают ни границ, ни подчинения. Дракхам, железному кулаку Унн-Ран, приходится использовать любые средства — а Унн никогда не стеснялись особых средств.

Шерель смотрит на Раба и думает: «Вот он — идеал. Человек, лишённый хаоса. Почему же мне не радостно?» Он не понимает, что его привлекает не только порядок, но и тайна — тайна того, что скрыто за покорностью.

6

Сила Эльфов Крови основана на крови и жертвоприношениях, в то время как мощь Унн питается волей Великой Богини. Противостояние неизбежно, как столкновение двух разных миров. Таковы её приказы. Дайлен просто оказался тем, кого она выбрала для их выполнения. В каком-то смысле это было милосерднее, чем смерть. Лучше, чем нож, приставленный к горлу мальчика.

Её пальцы непроизвольно сжимаются при мысли о том ноже. Сердце пропускает удар, когда она представляет альтернативный путь. Дакейра задаётся вопросом: с каких пор она начала искать оправдания своим действиям? Имеет ли это значение? Холодный разум борется с горячим сердцем, но она отбрасывает эти мысли — сейчас не время для сомнений.

Она поднимает руку — и ошейник на шее Раба едва заметно вибрирует. Он вздрагивает, но не издаёт ни звука. «Я могу наказать его. Я могу лишить его магии. Я могу сделать всё», — думает она. Но почему-то не делает.

Мудрость Унн учит её, что цель оправдывает средства, а порядок должен быть наведён любой ценой. И она продолжит следовать этому пути, несмотря ни на что. Тени её сомнений ложатся на страницы её мыслей, каждый выбор пропитан болью решений. Она не хочет зацикливаться на ответе.

Иногда она задаётся вопросом, не было бы честнее воспользоваться ножом? Эта мысль как заноза в её душе, не даёт покоя даже в моменты триумфа. Она пытается заглушить внутренний голос, твердящий о цене, которую пришлось заплатить, но тот становится только громче, когда она смотрит на своего Раба, покорно стоящего у костра.

В этот момент Раб поднимает глаза. На миг — всего на миг — в них вспыхивает что-то человеческое. Дакейра задерживает дыхание. Но уже в следующую секунду взгляд снова пустеет.

Записка, написанная высоким драконьим наречием:

Прогресс с Айрадом налицо. Его душа, как чистый лист. Очень внушаем при правильной дозировке. Получил точку опоры. Удовольствие и боль — две стороны одной монеты, ломают его одинаково эффективно. К тому же он приносит много пользы.

Нацарапано в обрывке донесения на уголке, позже оторвано и брошено в огонь:

Остроухие такие странные в сексе...

7

Вечером, когда караулы проверены, Дракха Дакейра приглашает его в свой шатёр.

Вокруг — тишина ночного лагеря, лишь изредка нарушаемая отдалённым лязгом доспехов и шёпотом