Брак вопреки. Сладкая ложь холодного дракона - Аннета Керн

Император откинулся на спинку кресла, какое-то время рассматривая меня и думая.

– Двое суток, - произнес он. - Источник утечки и способ получить доступ к шкатулке без давления. После этого я буду действовать так, как сочту нужным для безопасности Империи.

– Принято, - сказал я и поклонился.

– И еще, генерал, - добавил император, когда я уже собирался отступить. - Если Север выйдет на Айлин раньше тебя, вопрос согласия больше не будет обсуждаться. Свободны.

Мы вышли в коридор, двери кабинета закрылись за спиной. Рэкан прошел несколько шагов молча, а потом остановился у окна, и бледный свет упал на его усталое лицо.

– Айлин уехала. Ты не собираешься ее охранять?

– Оставь, но так, чтобы она не чувствовала давления… Иначе она совсем закроется, но нам нужно отследить северных людей. И, Рэкан, - я тронул его за ворот. - Если появится опасность, главное - она, а не шкатулку.

Рэкан поморщился, однако спорить не стал. Странно было бы, если бы он ожидал другого приказа после всего, что уже случилось.

– А если она не станет с тобой говорить? - спросил он. - Не как адъютант спрашиваю, Кайрус. Как человек, который видел, во что ты вляпался и что наворотил.

Я посмотрел в окно. Где-то за крышами была кондитерская Айлин, ее маленький мир, в который я вошел с приказом и из которого теперь мог быть изгнан без права на возвращение.

– Значит, буду говорить с порога, - ответил. - И докажу, что пришел не за шкатулкой.✨✨✨Приглашаю в свою новинку)Теперь я изучу твои бутоны, землянкаТри дня я изучала пленного инопланетянина. А потом его сородичи захватили корабль, и я оказалась трофеем.Теперь я в его доме, в его власти. Но по законам этого мира меня должны отправить на аукцион, как невнесенную добычу.Я думала, он был подопытным. На самом деле подопытными были мы. Он видел чужую волю насквозь, подчинял разум и ждал момента, когда клетка откроется изнутри.Он не имеет права оставить меня себе. Но, кажется, именно это и собирается сделать вопреки законам.

Глава 4. Мятное печенье

Глава 4. Мятное печенье

Мне некуда было больше идти, кроме как в кондитерскую. Я вошла через заднюю дверь, словно не была там хозяйкой. Сил никаких не осталось, и надеялась, что не увижу дракона посреди зала, решившего извиниться. Зачем они мне, извинения эти?

Плечо устало от сумки, хотя вещей в ней было смешно мало. Платье, щетка, пара лент, мамина шкатулка, завернутая в плотную ткань, и письмо Мартина, которое я так и не выбросила.

На кухне… На кухне кто-то был, и я замерла на пороге, а пальцы сами сомкнулись на ручке ножа, который лежал на ближайшем столе. И я сама испугалась того, что схватилась за него, даже не раздумывая.

– Если ты меня ударишь им, я расстроюсь, - тихо рассмеялся Мартин.

Он сидел у стола с чашкой чая, растрепанный и усталый. Я совершенно забыла, что комната наверху, где я жила до переезда к Кайрусу, теперь была комнатой Мартина. И я… все это время работала здесь с братом, даже не зная об этом. Если Мартин в самом деле брат.

Мартин поднял ладони, показывая, что не вооружен.

– Я ждал тебя. И заодно следил, чтобы люди Севера не докучали.

– Как заботливо, - сказала я, но все же положила нож на место. - Теперь ты решил быть хорошим братом после ночной прогулки у фонтана?

Мартин усмехнулся. Вчера у фонтана он казался опасным, а сейчас на кухне кондитерской выглядел каким-то неуместно-теплым, что ли. А я не хотела снова верить, снова надеяться и в итоге слышать про ложь.

– Я не то чтобы умею быть хорошим братом, Айлин. Увы, меня учили не куклам волосы заплетать, когда сестренка попросит.

– Мартин, ты появился ночью, рассказал, что моя жизнь была построена на лжи, бросил пару слов о маме и исчез. Так тебя учили? - произнесла горько.

– Я пришел не за тем, чтобы ты поверила сразу, - он коснулся пальцами края чашки. - Но мне важно, чтобы ты поверила.

Как и всем, да? Но поджала губы, оставаясь в дверях. Лишь скрестила руки на груди и ничего не ответила, боясь теперь, что каждое мое слово, каждая слабость станет оружием. Да хоть вот этим ножом, который однажды воткнут в спину.

– Ква-ква, маленькая, тише…Лист большой нас не отдаст.Дождь пройдет по старой крыше,Гром уйдет и не найдет, - снова проговорил старую песенку, а затем поднял на меня взгляд. - Помнишь, как пелось дальше?

У меня пересохло во рту. Внутри поднималась темнота, шум дождя и маленькая ладонь, прижатая к моему уху. Я смотрела на Мартина и чувствовала, как начинают дрожать пальцы.

– Лягушонок спрячь нос, - продолжил Мартин почти беззвучно. - Буря мимо, буря врозь.

Я отвернулась к окну, потому что кухня вдруг поплыла. Лина пела не так, путалась, говорила, что я сама плохо помню, потому что была маленькая. А теперь виски заломило так, что мне стало трудно дышать.

– Айли-лягушонок. Ты ненавидела, когда мама так называла тебя при чужих, и кусалась, если я повторял. Один раз укусила меня за запястье так сильно, что шрам остался, - рассмеялся.

Я медленно повернулась к нему. Мартин расстегнул манжету и показал запястье, где на коже, среди старых тонких шрамов, действительно был небольшой бледный след, похожий на неровный полумесяц.

– Это мог быть любой шрам, - сказала я хрипло.

Где-то внутри… Мальчишка с рыжими волосами вскрикнул от боли, трясет рукой, а мама ругает нас обоих. Не помнила, как именно, все было такими кусками, всполохами, мельтешащими перед глазами.

Мартин поднялся, а я отшатнулась, боясь смотреть на него.

– А еще ты пряталась от грозы в чулане, а я сидел снаружи и рассказывал, что охраняю дверь от грома, хотя сам боялся не меньше.

Я схватилась за край стола, потому что это слово ударило точнее песни. Узкая темнота, деревянная щель у пола, свет кухни… Мамины шаги и шепот мальчика снаружи: “Не выходи, Айли, я тут”.

– Хватит, - попросила я, прижимая ладони к вискам. - Хватит, Мартин.

Услышала, как он подошел к графину, налил воды, потом шаги снова стали ближе.

– После смерти мамы нас разлучили, -