Брак вопреки. Сладкая ложь холодного дракона - Аннета Керн

– Север?

Он просто кивнул, а я наконец взяла кружку. Сделала пару глотков, лишь запоздало подумав, что мог подмешать в графин яд или вроде того еще до моего прихода. Как… Как из мальчика, охранявшего чулан от грома, сделали человека, который выходит ночью из тени, чтобы… убивать?

Я медленно подняла голову, всматриваясь в спокойное взрослое лицо.

– Ты вырос у них, поэтому работаешь на Север.

Мартин наклонил голову, безмолвно соглашаясь. Значит, нас разлучили, и мы оказались по разные стороны. Я осталась в Империи, а брат - оказался у врагов. Долгая война, уже больше десяти лет, то затихающая до ледяного противостояния, то снова вспыхивающая на границе.

– А мама? Кем она была на самом деле?

Мартин отвел взгляд на мешок сахара, затем на чистые формы для пирожных, будто искал среди обычных вещей ответ. Затем сказал осторожно и мягко.

– Она была связной Севера. Мама знала слишком много, Айлин.

– Что значит “слишком много”? - сделала шаг к нему, но он не отступил.

– Собирала информацию через кондитерскую, слухи, сплетни… Сюда ведь ходила знать, Айлин, это было несложно - втереться в доверие, стать хорошей знакомой. А женщины генералов и чиновников многое знают.

Я инстинктивно подняла голову. Разумеется. Лина тоже об этом знала и не зря мне задавала вопросы про Кайруса и Рэкана. И да, сюда много кто ходил, они делились переживаниями, секретами, но… Мне и в голову не пришло использовать. Мама же, получается, передавала все это кому нужно.

Нет-нет. Мама - шпионка? Я нервно рассмеялась, ожидая, что Мартин поддержит безумное веселье, скажет, что пошутил, что на самом деле вся история, от и до, просто глупость. И шкатулка никому не нужна, и я не нужна из-за нее, и мама просто пекла пирожные.

Но брат не веселился, смотрел как-то сочувственно, будто лекарь, сообщивший о смертельном заболевании. Пережидающий стадию отрицания, чтобы потом говорить конструктивно.

Мама работала… На Империю? На Север? Она растила нас, наверное, рассказывала сказки, заплетала мне те самые косички. Любила. И тоже у какого-нибудь фонтана в ночи рассказывала тайны за деньги? Потому что считала, что так правильно?

– Что в шкатулке, Мартин? - едва слышно произнесла, ощущая, как раскалывается голова.

– Секреты мамы… Никто не знает точно, что она скрыла в ней. Но шкатулка не дает спать спокойно очень многим.

Глава 5. Лимонное суфле

Глава 5. Лимонное суфле

После всего произошедшего я чувствовала себя даже после сна словно выжатый лимон. Покупатели? Десерты?.. Жизнь продолжалась, но у меня не было ни желания открывать дверь покупателям, ни малейшего понимания, что делать дальше.

Ложная сестра, настоящий брат, северные агенты, мамина шкатулка и… Кайрус, пришедший ко мне не за пирожными. И не за Истинностью. Я сидела за кухонным столом перед остывшей чашкой чая, глядя на миску с мукой уже минут десять.

Мартин вчера остался внизу, потом куда-то исчез, а я долго лежала на кровати в своей старой комнате и мне все время казалось, что кто-то ходит вокруг. Хотя, скорее всего, то была просто тревога.

Кондитерская принадлежала мне. Я повторила это про себя несколько раз, но все равно внутри сама себе не верила. Слишком много людей за последние дни смотрели на мои вещи, воспоминания и жизнь так, будто все это ничего не стоило.

Когда в парадной двери тихо звякнул колокольчик, я резко вздрогнула. Сердце отчаянно билось. Для покупателей было еще слишком рано, едва занялся рассвет. Пришли за шкатулкой? Я мельком посмотрела на нож, но так и не взяла в руки.

Выдохнула, поправила волосы и вышла в зал с прямой спиной, хотя внутри все сжалось в тугой узел.

Кайрус.

Он стоял у входа без мундира и перчаток, в темной рубашке и простом плаще. Даже увидев меня не сделал ни шагу от порога, лишь смотрел, чуть сжав кулаки.

– Я могу войти? – спросил тихо дракон.

– Ты уже вошел, – сказала я и скрестила руки на груди, чувствуя, как дрожат пальцы.

– Тогда… я могу остаться? – произнес он после короткой паузы, глядя на меня с такой болью и отчаянием, что пришлось сжать зубы.

Я хотела сказать “нет”, сама себе сказала на лестнице в поместье, что если увижу его снова, то не стану слушать ни одного объяснения. Но Кайрус молчал, а я… Предательское, глупое женское сердце.

– У тебя есть пять минут, Кайрус. Не больше, после этого ты уходишь и закрываешь за собой двери.

Он вошел в зал, закрыл за собой дверь и остался у витрины, не приближаясь ко мне. Я же сделала шаг назад, ближе к лестнице.

– Я пришел не за шкатулкой, – произнес генерал наконец. – И не… за тем, чтобы насильно тебя увезти обратно. Хоть я и переживаю за твою сохранность.

Я молчала, лишь сжала пальцы и смотрела на него. Дракон продолжил так же ровно и сдержанно.

– Шкатулка твоя. Решение, открывать ее или нет, тоже твое. Если ты захочешь вернуться в поместье, я обеспечу безопасность, но не запру. Если не захочешь, ты останешься здесь.

– Как великодушно, Кайрус… Генерал разрешает мне жить в собственной кондитерской. Наверняка где-то шастают твои люди и докладывают обо мне, разве нет?

– Это защита. Айлин…

– Не смей ко мне приближаться, лжец, – я отшатнулась, когда он сделал шаг ближе. – Не вздумай.

Кайрус остановился, отвел взгляд. За витриной уже были разложены десерты. Тех самых апельсиновых среди них не было. Я замешала тесто и не смогла… Мне вдруг захотелось сделать этому мужчине так больно. Так больно, как было мне. За обман, за ночь, за все красивые слова, за то, что люблю его, за то, что теперь не понимаю, что между нами и боюсь.

– Я не прощаю тебя, – произнесла зло, с надрывом. – Я ненавижу тебя, генерал.

Он дернулся, словно тоже от пощечины. Какого тебе теперь, а? Когда Истинная говорит, что ненавидит? Ты выбирал не меня, а службу, выбирал приказы. И я понимала, правда понимала… Что это важно.

Но не понимала ложь.

– Зачем ты пришел, Кайрус? – спросила я. – Кроме красивого списка того, что теперь мое, хотя оно и так было моим.

– У Элизы мог быть сын. И я опасаюсь,