Простить или полюбить - Вероника Стужина

— Справишься, — говорит он. — А я помогу тебе в этом.

Я смотрю на него. В его глазах нет жалости ко мне, только спокойная уверенность.

— Спасибо, — тихо отвечаю я.

— Не за что, — бросает Максим. — Ешь, а то остынет, — кивает он на тарелку.

Глава 4

После завтрака Максим пошел в душ, а я осталась убирать на кухне. Пока я мыла посуду, в моей голове созрело решение. Я отправилась в комнату и собрала свои немногочисленные вещи в дорожную сумку. Уже в коридоре я столкнулась с Максимом. Его темные густые волосы были еще влажные после душа, и я невольно засмотрелась на него: прямой нос, четко очерченный подбородок и острые скулы. Глаза яркие и живые, светло-голубого цвета, взгляд глубокий и внимательный. Фигура стройная и подтянутая, с широкими плечами и уверенной осанкой. Этот мужчина обладал тем редким шармом, который сразу приковывал к себе внимание.

— Ты куда-то собралась? — удивленно спросил он.

Я коротко кивнула. — К родителям.

— Я ведь говорил уже, что ты можешь оставаться здесь сколько угодно, — он нахмурил брови.

Почему этот мужчина так настаивает на том, чтобы я осталась у него.

— Максим, я не могу, — качаю я головой. — Мы практически незнакомы. И все это как-то неправильно…

— Ты боишься, что я какой-то маньяк? — усмехнулся он.

— Да нет, нет, — улыбнулась я. — Просто, что скажут соседи? Я же не смогу вечно сидеть в четырех стенах, рано или поздно мне придется выйти из дома.

— Мне нет никакого дела до соседей, — он пожимает плечами. — Но если ты переживаешь за это, я не буду держать тебя. Просто знай, если понадобится помощь, ты всегда можешь обратиться ко мне.

— Спасибо тебе, — тихо отвечаю я и иду в сторону двери.

Но в коридоре дорогу мне неожиданно преграждает Зевс. Пес поднимается на задние лапы, а передние кладет на меня.

— Кажется, он тоже не хочет тебя отпускать, — смеется Максим.

Тоже? Что это значит?

— Видимо, ты ему очень понравилась. Он редко к кому-то так привязывается.

— Значит, это взаимно, — улыбнулась я и погладила пса за ухо.

Максим подошел и убрал от меня Зевса. Затем достал из кармана телефон.

— Давай обменяемся номерами на всякий случай.

Я продиктовала ему свой номер, и он сбросил мне вызов.

— Все, — кивнул он. — Что ж, желаю тебе счастливого пути.

Уже через полчаса я сидела в душном автобусе и направлялась к родителям.

Дорога казалась мне бесконечной. Чтобы заглушить тревожные мысли, я воткнула в уши наушники и включила погромче музыку.

Но это никак не помогло мне расслабиться.

Передо мной то и дело всплывало лицо Тани. Ее испуганные глаза, когда я открыла дверь. Как она прикрывалась простыней. Как Ваня сказал: «Это не то, что ты думаешь».

Не то.

А что же это, интересно? Спортивная тренировка с элементами стриптиза?

Ненавижу.

Спустя два часа я уже подъезжала к родному Серпухову. От остановки до дома родителей было всего десять минут, но сегодня этот путь я преодолевала гораздо дольше, потому что боялась того, какой будет реакция моих родителей, когда я появлюсь у них на пороге с вещами.

Но все оказалось намного хуже, чем я ожидала. На подъезде к дому, я увидела припаркованную белую «ауди» — машину Вани.

Что он здесь делает?

Мое сердце начинает выпрыгивать из груди. Зря я сюда приехала. Но возвращаться поздно.

Открываю калитку. Во дворе никого. Тишина, только где-то лает соседская собака.

Захожу в дом.

В прихожей вижу его ботинки.

— Анечка? — слышу мамин голос из кухни. — Это ты?

— Да, — нехотя отзываюсь я.

Ставлю у порога сумку, разуваюсь и медленно, с опаской двигаюсь в сторону кухни. Переступив порог, я тут же увидела его: Ваня сидел за столом и уплетал мамины пирожки, запивая их чаем. Это картина окончательно выбила землю у меня из-под ног. После того как он поступил со мной, его встречают здесь, как дорогого гостя!

Вид у него помятый, под глазами залегли темные круги. Неужели все эти дни его тоже мучили бессонные ночи? Или ему не давал выспаться жаркий секс с Таней?

— Привет, — тихо говорит он, выдавливая из себя виноватую улыбку.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я ледяным тоном.

— Анечка, ну зачем ты так? — мама вытирает руки о фартук и заключает меня в объятия. — Он приехал поговорить.

— Мы говорили вчера, — отвечаю я, продолжая сверлить его гневным взглядом. — Больше мне сказать нечего.

— Аня, — Ваня встает и протягивает ко мне руки. — Давай спокойно все обсудим.

Я делаю шаг назад.

— Обсудим что? Твою измену? Как и в какой позе это происходило?

— Аня! — мама хватается за сердце.

— Что «Аня»? — резко бросаю я, переводя взгляд на нее. — Ты знаешь, что он сделал?

— Знаю, — она бледнеет и виновато опускает глаза в пол. — Он мне рассказал. Утром приехал, весь в слезах...

— В слезах? — усмехаюсь я. — А что же, Таня тебя не утешила?

— Ты не понимаешь… — выдыхает он.

— Чего я не понимаю? Объясни, пожалуйста!

— Это... — он пытался подобрать слова, — это ничего не значило. Я совершил глупость, всего один раз… — мямлил он.

— Всего один раз, говоришь? — я сорвалась на крик. — Ну, тогда конечно, я тут же брошусь в твои объятия, так ты себе это представляешь?

Он отвел от меня взгляд и промолчал. Я фыркнула и указала на дверь.

— Уходи, сейчас же!

— Дети, ну пожалуйста, — всхлипнула мама. — Сядьте, поговорите нормально.

— Не о чем говорить, — отрезала я. — Уходи!

— Аня... — прошептал он.

— Уходи, — твердо повторила я.

Ища поддержки, он бросает растерянный взгляд на маму, но та лишь разводит руками.

— Вань, может, и правда тебе стоит уйти... дай ей время.

Он тяжело вздыхает и идет в прихожую. Уже на пороге оборачивается и говорит:

— Я позвоню.

— Не надо, — сухо отвечаю я.

Он смотрит на меня долгим взглядом, затем вздыхает и уходит. Дверь за ним со стуком закрывается.

Я смотрю на маму, по щекам которой текут слезы.

— Доченька, да что же это такое… — шепчет она. — Может, вы все-таки помиритесь?

— Помиримся? — у меня уже не осталось сил на крик, мой голос звучит тихо, прохладно. — Он спал с моей лучшей подругой, а ты говоришь помиримся?

— Конечно, он не прав… — запнулась мама. — И совершил ужасный поступок, но… раз он приехал сюда, наверное, и правда раскаивается...

— Мама, — я беру ее за руки и заглядываю в ее большие карие глаза. — Если бы папа так поступил — ты бы простила его?

Какое-то время она молчит, глядя на меня полными слез глазами, затем тихонько