Непорочная невеста Лорда Тьмы - Таня Акентьева

— Лорд будет через час. Располагайтесь, — и дверь за моей спиной закрылась с глухим стуком.

Я осталась одна.

Спальня Лорда Дариуса Даркара оказалась именно такой, какой я её себе представляла и в тоже время совершенно иной. Огромная комната, выдержанная в тёмных, насыщенных тонах: стены, обитые тёмно-бордовым бархатом, пол из чёрного полированного дерева, укрытый толстым ковром с восточным узором. Огромный камин, в котором плясал огонь, отбрасывая на стены причудливые тени. Тяжёлые портьеры из тёмно-синего шёлка, расшитые серебряными звёздами, закрывали стрельчатые окна, за которыми неистовствовала ночная буря.

Но центром всего была кровать.

Я никогда в жизни не видела ничего подобного. Огромная, под массивным балдахином на четырёх витых столбах из чёрного дерева. Тяжёлый полог из тёмно-красного, почти чёрного бархата был откинут, открывая взгляду белоснежные простыни и гору подушек.

Она казалась мне алтарём.

И сегодня я должна была стать его жертвой.

Нет. Не жертвой. Ты — жена. Ты согласилась. Ты дала обет.

Я медленно подошла к камину и протянула озябшие руки к огню. Пламя жадно лизнуло мои пальцы, но тепло не принесло успокоения. Меня била крупная дрожь, и я не могла понять отчего, от страха или от чего-то другого.

Время тянулось мучительно долго.

Я присела на край кровати, потом встала и снова села. Пальцы сами собой теребили край шёлковой юбки. В голове роились обрывки чужих разговоров, сплетен, предостережений.

«Он убил трёх жён в первую брачную ночь».

«Лорд не жесток. Он… иной».

«Они были недостаточно сильными».

Сильная. Я должна быть сильной. Я справлюсь. Я выживу. Я уже выживала там, где другие ломались — в нищете, в голоде, в унижениях. Чем он может быть хуже?

Я не заметила, как открылась дверь. Не услышала шагов по толстому ковру. Просто в какой-то момент воздух в комнате сгустился, стал плотным, заряженным, и по моей спине пробежал электрический разряд.

Я резко обернулась.

Он стоял в дверях.

Боже.

В часовне, при свечах, закутанный в строгий камзол, он казался опасным, но всё же… человеком. Сейчас, в полумраке собственной спальни, освещённый лишь отблесками камина, он был кем-то иным. Существом из древних легенд, пришедшим забрать то, что ему причитается.

Лорд успел снять камзол. На нём осталась только тонкая белая рубашка, расстёгнутая у ворота, открывающая сильную шею и тёмные завитки волос на груди. Рукава были небрежно закатаны до локтей, обнажая мощные предплечья с выступающими венами. Но больше всего меня поразили не мускулы, угадывающиеся под тонкой тканью, а шрамы.

Они были повсюду.

Тонкие белые линии, грубые рваные рубцы, странные геометрические узоры, выжженные прямо на коже — всё это покрывало его торс, уходя под рубашку. Следы чудовищных ран, которые не могли оставить ни обычный меч, ни когти зверя. Это была магия. Тёмная, древняя магия.

Я смотрела на него, не в силах отвести взгляд, и чувствовала, как внутри меня борются два чувства: ужас и странное, извращённое восхищение. Он был как сломанная, но не покорившаяся статуя древнего бога. Прекрасный в своём уродстве. Пугающий в своей силе.

— Нравится то, что ты видишь, Элис? — его голос прозвучал низко, с ленивой усмешкой. Лорд медленно шагнул в комнату, и дверь за его спиной закрылась сама собой, повинуясь невидимой силе.

Я судорожно сглотнула.

— Я… я просто…

— Не лги, — мужчина остановился в паре шагов от меня. — Я чувствую твой страх. Он витает в воздухе, сладкий и острый, но я чувствую и кое-что ещё…

Его ноздри едва заметно раздулись, словно он втягивал мой запах.

— Возбуждение, — произнёс он почти шёпотом, и это слово ударило по мне, как пощёчина. — Ты боишься, но твоё тело хочет меня. Твоё тело знает, что я — его хозяин.

Я хотела возразить, хотела сказать, что это неправда, что я не какая-то там похотливая дура, но язык не слушался. Потому что он был прав. Боже, как он был прав.

Он протянул руку и коснулся моей щеки. Его пальцы всё ещё были прохладными, но теперь от них исходило то же покалывающее тепло, что и от кольца. Лорд провёл большим пальцем по моей скуле, спустился ниже, к подбородку, заставляя меня запрокинуть голову и встретиться с ним взглядом.

— Ты девственница, Элис?…

Вопрос был задан так буднично, словно Тёмный Лорд спрашивал меня о погоде.

Я вспыхнула до корней волос.

Краска залила лицо, шею, грудь.

— Да, — выдохнула я, ненавидя себя за этот жалкий, дрожащий голос.

Глаза мужчины опасно блеснули.

— Хорошо, — Дариус отпустил мой подбородок и отошёл к небольшому столику у камина, где стоял графин с тёмной жидкостью и два кубка. — Выпей. Это поможет.

Он плеснул в кубок густой, рубиново-красной жидкости и протянул мне. Вино. Терпкое, сладковатое, с горьким послевкусием. Я сделала глоток, второй, третий. Жидкое тепло разлилось по телу, притупляя страх, но обостряя все остальные чувства. Комната стала ярче, запахи насыщеннее, а его присутствие невыносимо близким.

— Допивай, — приказал он, и я подчинилась, осушив кубок до дна.

Лорд забрал у меня пустой кубок, поставил на столик и снова повернулся ко мне. Его руки легли на мои плечи, и я вздрогнула от этого прикосновения, но не отстранилась.

Пальцы мужчины скользнули по моей шее, к застёжке платья.

— Слишком много одежды, — пробормотал он, и я услышала, как затрещала ткань. Лорд не стал возиться с крючками и пуговицами, он просто рванул шёлк, и тот поддался с тихим, жалобным треском.

Платье, стоившее, вероятно, целое состояние, упало к моим ногам бесформенной чёрной лужей…

Я осталась стоять перед ним в одной тонкой сорочке, едва доходившей до середины бедра. Холодный воздух коснулся обнажённой кожи, и соски мгновенно затвердели, проступив сквозь прозрачную ткань. Я инстинктивно скрестила руки на груди, пытаясь прикрыться, но лорд перехватил мои запястья и мягко, но непреклонно развёл их в стороны.

— Не прячься, — голос мужа стал глубже, хрипловатее. — Ты моя жена и теперь твоё тело принадлежит мне. Я хочу видеть его.

Лорд поднял руку и медленно, почти благоговейно, провёл кончиками пальцев по моей ключице, а затем, спустился ниже, к ложбинке между грудей. Моё дыхание сбилось. Сердце колотилось где-то в горле, в висках, между ног. Тонкая ткань сорочки была жалкой преградой, и я чувствовала каждый изгиб его пальцев.

— Сними, — приказал лорд.

Дрожащими