Измена не худышки. Отпусти меня, босс! - Авелина Атталь

— Хотя, — он сделал паузу и прищурился, разглядывая меня. — Я бы посоветовал не просто синий, а с принтом. Мелкий горошек или что-то в этом роде. И туфли на невысоком каблуке — чтобы ты не выглядела как школьница на выпускном.

— Я не просила советов, — выдавила я.

— А я и не даю их бесплатно, — усмехнулся он. — Я даю их потому, что мне надоело смотреть на серый балахон, в котором ты прячешься. Ты хорошенькая. Не знаю, почему ты этого не видишь.

Он развернулся и вышел, даже не закрыв за собой дверь.

Я сидела, глядя в пустой проем, и сердце колотилось где-то в горле. Ира испуганно смотрела на меня.

— Он... -прошептала она. — Он только что сказал, что ты хорошенькая?

— Он пошутил, — сказала я, хотя внутри всё дрожало. — Он просто издевается. Вчера он сказал, что я позорю фирму.

— А сегодня сказал, что ты хорошенькая, — медленно повторила Ира. — И предложил выбрать платье с горошком. И каблук. Лена, это не издевательство. Он флиртует.

Я взяла телефон и посмотрела на красное платье, потом перещелкнула на синее платье с запахом, которое мы выбрали. Горошек. Где найти такое же, но с горошком?

Я не знала, что делать. Муж изменяет. Босс флиртует. Коллега считает, что я могу быть красивой.

В голове зазвучал голос Романа: «Ты хорошенькая».

Я сжала телефон и тихо сказала:

— Ир, давай закажем это платье. Прямо сейчас. Нет. Лучше поищем с горошком. И туфли.

— А муж? — осторожно спросила Ира.

— А муж, — ответила я, — пусть катится к своей Оле.

И я нервно нажала на кнопку «Заказать».… Начну с бордового!

Глава 3. Караоке

Вечером я вернулась домой в половине восьмого. Руслан сидел на кухне с чашкой чая и ноутбуком. Я заметила, что у стола уже стоял его чемодан — большой, черный, на колесиках. Сердце пропустило удар.

— Привет, — сказала я, ставя сумку на пол.

— Привет, — он даже не поднял головы. — Я улетаю сегодня ночью. В Таиланд. Командировка на неделю. Срочный контакт, нужно проконтролировать….

Я замерла. Таиланд. Реально?!! Не помню, чтобы у его фирмы по производству труб были связи с Тайландом. Он бы упомянул. Неужели… врёт?!

— Командировка? — переспросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я думала, ты на следующей неделе едешь в Питер.

— Поменялось, — он пожал плечами. — Срочно. Сегодня в полночь самолет. Прямо отсюда поеду в аэропорт.

— С кем? — спросила я. Вопрос вырвался сам собой.

Он наконец поднял голову и посмотрел на меня с легким раздражением:

— С коллегами. Какая разница? Работа.

Я знала. Я знала, что Оля тоже куда-то уезжает на этой неделе. Зачем я просматриваю их — сама не пойму! И ведь у меня уже сто лет вбит в телефонную книжку ее номер. На всякий случай… И сегодня по дороге домой я видела ее сторис — она выкладывала фото чемодана с подписью «Теплые страны, я лечу!». Я не спрашивала. Зачем? Он все равно соврал бы.

— Хорошо, — сказала я. — Удачной поездки.

Руслан удивленно поднял бровь. Обычно я начинала расспрашивать, нервничать, собирать ему аптечку и просить писать каждый день. Сегодня я была спокойна. Слишком спокойна.

— Ты какая-то странная, — заметил он.

— Просто устала, — ответила я. — Новый директор, много работы.

Он кивнул и снова уткнулся в ноутбук. Ни одного вопроса. Ни одного «как ты себя чувствуешь». Ему было все равно.

Через час он собрался, поцеловал меня в щеку, как будто уезжал в магазин за хлебом, и вышел. Дверь захлопнулась. Я осталась одна в пустой квартире.

Я постояла в коридоре несколько минут, слушая тишину. Потом медленно прошла на кухню, открыла холодильник — там был его ужин, нетронутый. Я посмотрела на телефон. Конечно, Оля уже выложила сторис из самолета: «Летим! Кто угадает, куда?» Я могла бы прокомментировать, но не стала. Не сейчас.

Вместо этого я набрала номер Иры.

— Привет, — сказала я. — Руслан улетел в Таиланд. С Олей. Я знаю.

— Лена... -она растерялась. Мы не были настолько близки, чтобы я делилась личными драмами. Но… что-то в последнее время своим настоящим подругам звонить — не поднималась рука. Они же завидовали мне все: девять лет брака, Руслан сделал крутую карьеру, за два года от ведущего менеджера по продажам вырос до начальника отдела с личной секретаршей… Как им сказать, что муж предал меня?!!

— Прости, что навешиваю всё это на тебя! Не будем о личном… Просто… Я хочу куда-нибудь пойти, — перебила я. — Не могу сидеть здесь. Слышишь, я просто сойду с ума!

— Но завтра рабочий день! — Всё равно! — резко обрываю я. — Есть одно место, — тихо сказала Ира. — Караоке-бар. Я там часто бываю, скину тебе адрес. Публика приличная, тихо, можно просто посидеть. Выкричаться на песнях…

— Я еду, — сказала я. — Скинь адрес. Присоединишься?.. — Да. Думаю, мне тоже надо отвлечься… Племянники всю душу вытрепали.

Я не знала, зачем я это делала. Во мне закипала злость, смешанная с обидой. Мне хотелось что-то сделать. Крикнуть, разбить тарелку, выбежать на улицу. Но я просто надела черные джинсы, свитер и вышла.

Караоке оказалось уютным местом — полумрак, мягкий свет, небольшой зал с диванами и сценой. Я прошла в общий зал, отказавшись от аренды кабинок. Ира ждала меня за столиком, и я заметила, что она выбрала место подальше от сцены.

— Я не буду петь, — сразу предупредила я, — Кричать и выть — это не мое.

— Конечно, — улыбнулась она. — Мы просто посидим… Я спою пару своих любимых из репертуара императриц!..

Но когда заиграла медленная композиция, и пьяный мужчина с микрофоном затянул что-то про любовь, меня прорвало. Я вдруг поняла, что хочу петь. Хочу кричать. Я хочу, чтобы все услышали.

— Ир, дай мне микрофон, — сказала я.

Она удивленно посмотрела на меня, но передала.

Я подошла к сцене, взяла микрофон и закрыла глаза. Я даже не помнила, что это за песня. Какой-то старый романс, который я слышала по радио. И я запела. Голос дрожал, в нем была вся моя боль — забытая, униженная, обманутая. Я пела о том, что нас не ценят, что любовь уходит, что женщины плачут в подушку по ночам.

Когда песня закончилась, в зале повисла тишина. А потом кто-то хлопнул. Один. Потом еще. Я открыла глаза, смущенная, и поняла, что люди действительно аплодируют.

Я покраснела и пошла к бару, чтобы взять сок. Сердце колотилось. Я чувствовала себя голой — так страшно было стоять на сцене.

Я подошла к барной стойке и, встряхнув волосы, попросила:

— Яблочный