Я — тот, кто тебя уничтожит. Рождение феникса. Книга 2 - Марина Сергеевна Орлова

— Но я… Я все буду знать, Каррил, — простонала мама. — Почему ты не сказал раньше? Почему не соврал сейчас?

Я, кажется, перестала дышать… видеть… чувствовать что-то еще, помимо шока, недоверия, страха… боли. Я словно окунулась в вакуум отчаяния. В ушах эхом разносились недавно услышанные слова, признания, вызывая откровенное негодование… просто чудовищный, удушающий ужас, что болезненным комом, словно тисками сжали грудь, мешая вздохнуть, отчего легкие горели, а сердце пропускало удары в преддверии новых страшных открытий.

Краем глаза заметила движение и посмотрела вверх, где на парапете, скучающе, невозмутимо и бездушно сидел Доминик, свесив ноги, и смотрел на закатный горизонт, отмеряющий секунды до озвученного крайнего срока, который должен забрать моего отца. Навсегда. Мужчина не таясь, сидел рядом с открытым окном, не оставляя сомнений, что, как и я, слышит каждое слово. И услышанное его нисколько не трогает.

Словно прорезавшись, воздух вновь стал поступать в легкие, стоило только Нику резко повернуть голову и безучастно посмотреть прямо мне в лицо. В его глазах я не увидела ни сочувствия, ни сожаления, ни раскаяния, ни… торжества или злой насмешки. Ему было все равно…

Осознание, что он заберет жизнь моего отца ПРОСТО ТАК, убивало лишь сильнее. И в душе моей впервые шевельнулась ненависть к этому мужчине, которого я ошибочно и наивно считала другом.

— Я не мог… и не хотел, если честно, — тем временем продолжал отец, что слегка вывело меня из транса. — Скажи я прежде, это не позволило бы нам жить нормально.

— А до этого мы жили нормально?! — бешено взревев, задала мама вопрос, и вновь послышалась возня. — Каждый проклятый год рядом с этими существами, от которых кровь стынет в жилах. С этим ненормальным Домиником, который столько раз калечил нашу дочь! Едва не извратил её! А Аннабель? Ты подумал о нашей дочери?! Разве ты жил с ней? Ты виделся с ней лишь для того, чтобы проследить, как продвигается ее обучение! Почти круглосуточное! Ты едва не сломал ее той ношей, что решил возложить на нашего ребенка. Это жизнь?! Я старалась не мешать, сильно не препятствовать, потому что думала, что у нас будет время. Но его нет. Ты уйдешь! Безжалостно и бесстыдно бросишь нас.

— Я люблю вас больше жизни. Я хотел дать тебе ту жизнь, которую ты заслуживала. Воспитать нашу дочь достойной преемницей. И у нас получилось. Я не сомневаюсь, что Аннабель сможет постоять и за себя, и за свою семью, и за наше графство.

— Ты раздираешь мне сердце… — вновь зарыдала мама, пока я неотрывно смотрела в желтые глаза, не сдерживая слез и ненависти, которую не хотела скрывать. Но так и не добилась, не увидела ничего, кроме равнодушия, ни от сказанного моими родителями, ни от моей реакции.

В какой-то момент что-то изменилось, и Доминик поднялся на ноги. Засунув руки в карманы брюк, прогулочным шагом он пошел по краю карниза в сторону башни… на наше место.

Более из кабинета отца, ничего, кроме рыданий и слов утешения я не услышала, потому развернулась, сдерживая собственные рыдания, и спрыгнула с подоконника в соседнюю с кабинетом отца комнату.

Мне предстояло новое путешествие с диким желанием получить окончательные ответы.

* * *

— Решила все же продемонстрировать новые умения? — скучающе поинтересовался Доминик, даже не поворачивая головы от заходящего солнца, которое в несколько секунд, с последними лучами, скрылось за горизонтом, давая понять, что через пару часов мой отец уйдет навсегда по неведомой мне причине. И эту причину я желаю узнать. Во что бы то ни стало!

— Я хочу получить ответы, — твердо произнесла я и резким движением смахнула слезы, решив, что Ник их не достоин.

— Я думал, одного раза тебе должно быть достаточно, чтобы понять и не делать повторных ошибок. Твое прошлое подобное желание закончилось плачевно для тебя. Как я уже говорил, тебя разбаловали эти три года. Жаль, я уже начинал думать, что ты не так ущербна, как твои сородичи.

— Забавно это слышать от тебя, учитывая, что ты хотел, чтобы я пришла, — отреагировала я, сжимая кулаки до боли в местах, где ногти вонзались в кожу. Меня удостоили коротким взглядом желтых глаз и иронично вздернутой бровью. После Доминик вновь отвернулся. — Ты намеренно задержал меня в зале, откуда-то точно зная, когда именно мне лучше появиться, чтобы услышать часть разговора родителей. Даже не поленился убедиться в том, что я появлюсь на месте, — прошипела я, заметив, как красиво очерченные губы растягиваются в подобии улыбки. — Следовательно, ты знал, что у меня возникнут вопросы, за ответами на которые я приду к тебе.

— Интересные умозаключения. Не лишены своей логики, что меня несказанно радует. Значит, забыла не всё из моих уроков. Однако, ты могла бы спросить ответы у своего отца. Наверняка он не стал бы утаивать от тебя правды после того, что ты услышала.

— Но ты хотел, чтобы я услышала именно эту часть разговора. И я уверена, что это не просто так.

— И чего же ты ждешь от меня, Аннабель? — повернул-таки Доминик голову и посмотрел на меня непривычно пристально, серьезно и немного насмешливо, словно бросая вызов. — Что я просто возьму и открою тебе все секреты мироздания?

— Достаточно лишь той части, почему и каким образом мой отец оказался должен вам свою жизнь.

— Если ты так хорошо меня предугадываешь, то должна знать, что просто так я ничего не делаю, — коварно улыбнулся он, но смотрел строго. — Сядь, — не отрывая от меня взгляда, указал головой на место рядом с собой.

Некоторое время Ник испытывал меня своим вниманием, но под конец я не выдержала и подчинилась, помня, что, если его разозлить, он не просто заупрямится, а может и убить.

— Сегодня у меня отличное настроение, — поделился мужчина таким тоном, словно все было совершенно иначе. Его устало-печальный вздох едва не вызвал чувство сочувствия. Но этот миг я подавила усилием воли, помня, что Доминик — не друг. Больше — нет. Никогда, на самом деле, что теперь становится очевидным. И от этого осознания стало больно… Но мысль о потере отца била сильнее, поэтому я сосредоточилась именно на цели своего здесь появления. — Спрашивай. Посмотрим, какие выводы ты сделаешь из моих слов, — словно придумав новую интересную забаву, прищурился он и улыбнулся.

— Что вас связывает с моим отцом?

— Он мне должен. Жизнь.