Я — тот, кто тебя уничтожит. Рождение феникса. Книга 2 - Марина Сергеевна Орлова

class="p1">— Тебе? — Не сумела сдержать я удивления, на деле же не могла… не хотела верить, несмотря на очевидную установку, что Ник — монстр, принимать это осознание стало еще тяжелее. Одно дело, думать, что он лишь причастен к убийству папы, другое — когда станет его виновником, а может и палачом.

— Да. Ставка за мои услуги всегда неизменна. Жизнь. Не всегда жизнь должника и не всегда итог — смерть, но многие бы поспорили, что альтернатива лучше.

Я помолчала, надеясь, что он добавит пояснений, но по его виду поняла, что Доминик исчерпал ответ и ждет нового вопроса.

— Что отец получил взамен?

— Двадцать лет жизни в полной безопасности от любых посягательств других заинтересованных лиц.

— Я не понимаю, — призналась я, чем, очевидно, не порадовала Доминика. — Кому нужна была жизнь моего отца?

— Всем, кто знал, к какому роду он принадлежит, — великодушно пояснил Доминик, но, когда в моем лице не заметил прояснений, печально вздохнул. — Почему-то я не удивлен, что Каррил решил скрыть от тебя и это. Глупо с его стороны, как и думать, что после его ухода вас оставят в покое. А ты слишком слаба, чтобы защитить даже себя. Что он тебе дал? Теорию, историю, политику? Это даже не смешно… Хотя, кому и как посмотреть… — задумчиво добавил мой собеседник. — Твой отец принадлежит к роду Фениксов — вымершей расы, которую давным-давно истребили как вид. Причин для этого, на самом деле, предостаточно, но одна из основных: такие, как вы — отличный материал для ритуалов. Вы — лучшие представители для жертвоприношений и сложных ритуалов. Но и это не является самой главной причиной.

Я пыталась что-то вымолвить, но не получалось из-за возникшей паники, которая вновь сковала горло. Доминик посмотрел на мою реакцию с брезгливым сожалением, а после безжалостно продолжил:

— Твой отец, в отличие от тебя, всегда знал, кто он и в какой опасности находится несмотря на то, что от Феникса в нем осталось совсем немного. Лишь ничтожная часть, не дающая даже способностей к магии. Но это уже не так важно. Так вот, он, несмотря на необходимость скрываться… влюбился. Это было его главной, но не единственной, непростительной ошибкой. Он захотел почувствовать вкус свободы и жизни с любимой. Каррил потерял бдительность, вышел из тени и раскрыл себя. И расплата последовала незамедлительно.

— Тут-то, полагаю, появляешься ты, — сглотнув, процедила я сквозь судорожно сцепленные зубы, отчего челюсть нестерпимо болела. Мужчина помолчал, посмотрев на меня как-то скучающе-задумчиво, как на нечто незначительное, а после вздохнул:

— Прежде появились другие. А вот за ними — уже я. Убрав конкурентов, я предложил твоему отцу сделку, от которой он не смог бы отказаться. Каррил согласился. Все, что ему было нужно — это время. Я решил, что двадцати лет — вполне достаточно для потомка Фениксов, которые и до тридцати редко доживали, в основном умирая в младенчестве. Твой же отец дожил почти до пятидесяти. Этого достаточно даже для людей, не то, что для него. Я дал ему то, что он хотел, так как жизнь твоего отца, знаешь ли, нужна… ну, наверное, — пожал он плечами.

— Ты еще неуверен? — едва не задохнулась я от ярости.

— Еще немного и мое настроение испортится, — предупредил Доминик, отчего я поторопилась заткнуться, хоть это и стоило тех усилий, от которых на глазах наворачивались слезы. — Мне всегда нравилось, что ты — тихая. Не разочаровывай больше, — пренебрежительно осмотрев мое покрасневшее от сдерживаемых слез лицо, заметил мужчина. — Мне лично жизнь твоего отца не нужна. Для меня очевидно, что его смерть не даст никаких результатов. Но моя работа заключена в другом. Я — тот, кто заключает сделки. А после забирает оплату.

— То есть, тебе сказали заключить с отцом этот договор? — встрепенулась я и разозлилась сама на себя за этот энтузиазм. Точнее, на то, с какой надеждой прозвучал вопрос.

Может, еще можно договориться? Не с Домиником, так, с тем, кто ему указывает?

— Не совсем. Мне сказали доставить.

— Но, вместо этого ты решил выждать двадцать лет. Почему? — судорожно соображая и пытаясь выявить логику и мотивы мужчины, задалась я вопросом, заранее зная, что дело это зряшное.

— А я никуда не торопился, — нахально улыбнулся… монстр. — К тому же, я не люблю, когда мне приказывают, — капризно надул он губы.

Однако, что-то подсказывало, что это точно не единственные причины. Я хоть и немного, но знаю Доминика. Что бы он ни говорил, но за годы нашего общения я изучила его. Может быть так, как никого до этого. И о причинах такого интереса я думать не хотела. Ни сейчас и никогда более… надеюсь.

— Это ведь не все? — осторожно спросила я, с напряжением всматриваясь в лицо мужчины.

— Может быть, — расплывчато отозвался Доминик и вновь довольно прищурился.

— Для чего вам нужна смерть моего отца? — вновь с опаской, боясь спугнуть настроение непостоянного собеседника, почти прошептала я.

Беловолосый посмотрел на меня едва ли не с ненавистью, что заставило вздрогнуть, но после так же стремительно отвернулся и успокоился. Но отвечать уже не пожелал, давая понять, что я стала задавать неугодные вопросы.

— Тебе не все ли равно? Важен результат: Каррил умрет.

— Да, знаешь ли, мне хотелось бы знать на алтарь чего будет положена жизнь моего отца! — едва не закричала я, вспыхивая от подобного пренебрежения. Но Доминик, словно желая меня добить, небрежно произнес:

— Это действительно неважно, потому что его жертва не даст результатов, — пожал он плечами. — Он — не тот, кто нужен, что очевидно. К счастью, не всем.

— Что?! — сипло выдохнула я, ощущая, как немеет все лицо. — И ты, зная это, позволишь ему умереть? Убьешь его, зная, что эта жертва — напрасна?

— Да, — кивнул Доминик, словно не видел вообще никакой проблемы. — Все должны платить по счетам, Птаха. Все и всегда, — со значением понизил он голос, и растянул губы в хищной усмешке, показывая клыки. — Я — не добрый волшебник, если ты все еще не поняла этого. Мне глубоко плевать на чужие жизни. Что меня заботит — это исполнение договоренностей. Каррил мне должен. И я получу оплату, хотя она мне и не нужна. Важен сам принцип. Что с его смертью сделают другие — меня мало заботит.

— Ты — чудовище, — дрожаще выдохнула я, прижимая руки к груди и чувствуя, как он смотрит на меня. Долго, изучающе. А после я забыла, как дышать, когда услышала:

— Но я всегда открыт для новых предложений.

Я сглотнула, а после с ужасом и недоверием скосила взгляд на усмехающегося Доминика.