Крик души, или Я другая - Ани Вебр

резко, без предупреждения, будто сама ярость обрела форму и ринулась вперёд. Лезвие его меча рассекло воздух с хищным свистом, и я ушла из-под удара скользящим движением вниз, проскользнув за его спину, словно тень, растворившаяся в полумраке. Нанесла касательный удар — кончиком меча едва зацепила лопатку. Всего лишь царапина, тонкая, как след от когтя кошки, но этого вполне хватило, чтоб счёт стал один-ноль в мою пользу.

Димитрис знатно разозлился — ярость вспыхнула в нём, как пламя, охватившее сухую траву. Он стал атаковать беспрерывно, с удвоенной силой, и каждый его удар нёс в себе столько мощи, что, казалось, сам воздух стонал под тяжестью стали. Я успевала только отражать нападения — на ответные выпады времени не было. Крутилась по арене, как змея, то припадая вниз, почти сливаясь с песком, то отскакивая в сторону, будто ветер гнал меня из одного угла в другой. Наше оружие скрещивалось снова и снова, и каждый раз по округе разносился жуткий скрежет металла — резкий, пронзительный, словно стон раненого зверя.

Я отбивалась уже из последних сил, а ярость демона только нарастала, питаясь, казалось, самой усталостью противника. Не знаю, сколько прошло времени — по внутренним ощущениям, пара часов точно, хотя, возможно, это время просто растянулось от напряжения, как туго натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. Казалось, правила уже не действуют, и скоро моя жизнь закончится на этой арене, среди песка и крови. Все мышцы ныли от перенапряжения, руки плохо слушались — пальцы будто одеревенели, и хватка становилась слабее с каждым мгновением. Отбиваться становилось всё труднее.

Димитрис размахивал мечом с такой силой, что, попадись моя голова на пути, она слетела бы в тот же миг, как сухой лист под ударом топора. Не успела отразить одну атаку, как последовала новая. Лезвия снова схлестнулись, и круговым движением я оттолкнула его, случайно царапнув по предплечью. Глаза демона налились кровью — не буквально, но в них пылала такая ярость, что казалось, будто в зрачках разгорается адское пламя. Он размахнулся и сильнейшим ударом вышиб оружие из моих рук. Меч отлетел в сторону, звякнув о песок, а я, в попытке уклониться, упала на спину.

Время словно замедлилось — эти мгновения растянулись в вечность. Я видела, как демон перехватывает свой меч и направляет его вертикально, прямо мне в голову, — движение было плавным, смертоносным, отточенным годами битв. Перекатываюсь вбок, вскакиваю на ноги и бегу к краю арены. Первая и единственная мысль — бежать как можно дальше от этого взбешённого существа. Вижу стражей по периметру арены — неподвижных, тяжёлых, словно высеченных из камня, — и понимаю: живой мне не уйти. Останавливаюсь у края и резко разворачиваюсь.

Димитрис быстро шагает в мою сторону, держа в каждой руке по мечу — прихватил и мой. Будет смешно умереть от собственного оружия, подумала я с какой-то странной, горькой иронией. Расстояние между нами стремительно сокращалось, и с каждым его шагом воздух будто становился тяжелее, гуще, словно сам мир сжимался вокруг нас. Когда оставалось всего пара шагов, демон замахнулся сразу двумя руками — движение было настолько мощным, что даже ветер, казалось, отшатнулся.

Я, недолго думая, с разворота в прыжке, с ноги ударила ему в голову. Этот приём, да и многие другие, показала мама моим отцам — в нашем мире так не дерутся, и, судя по ошарашенному виду демона, в этом мире тоже. По инерции он сделал два шага назад и тряхнул головой, приходя в себя, будто пытался стряхнуть с себя нелепость происходящего. Я встала в стойку, готовая к рукопашному бою — так просто не сдамся, буду биться до последнего вздоха.

Его руки взлетели вверх, готовые перекрестным движением лишить меня головы. Я была готова уйти вниз и использовать самый гадкий приём против мужчины — других вариантов остановить его демон мне не оставил. И снова время замедлилось, словно кто-то налил в него густой, тягучий мёд. Руки Димитриса с мечами сорвались к моей голове — движение было молниеносным, смертоносным. Я ушла вниз, готовясь нанести удар в пах кулаком, и в этот самый момент прозвучал горн — низкий, тяжёлый звук, который разорвал напряжённую тишину, как удар молнии разрывает небо.

Быстро перегруппировалась и рыбкой проскользнула между его ног, оказываясь за его спиной. Он развернулся, но остался на месте — ярость боролась в нём с чем-то ещё, возможно, с гордостью, с собственным словом. Я выпрямилась и тоже повернулась к нему лицом. Его грудь высоко вздымалась, в глазах пылала ярость, а по лицу было видно, что он борется с противоречивыми чувствами: с одной стороны, хотел убить, чтобы смыть позор — ведь его победил мальчишка (а он ещё не знал, что я девчонка), с другой — демон, похоже, был человеком слова и не мог нарушить правила, которые сам же и установил.

Я тоже тяжело дышала, стараясь не терять бдительность — кто знает, что победит в демоне: принципы или жажда мести? К нам спешил ведущий, и, заметив его, Димитрис отошёл на пару шагов в сторону. Теперь можно было выдохнуть — хотя бы на мгновение.

— Это был поистине уникальный бой! — начал вдохновенно ведущий, и его голос, усиленный магией, раскатился над площадью. — В неравном бою невиданным чудом всё же удалось победить юному демону… — он посмотрел на меня, ожидая имени.

— Кс… — сделала вид, что откашливаюсь. — Кас. Моё имя Кас, — озвучила имя отца — оно первым пришло мне в голову. — И хочу заметить, что бой был равный, — попыталась сгладить ситуацию, уменьшить ярость демона. — Я хорошо подготовлен. Если бы не был уверен в победе, то никогда бы не бросил вызов. Я не дурак, чтобы умереть в столь юном возрасте, — произнесла громко и уверенно, и голос прозвучал твёрже, чем я себя чувствовала.

ГЛАВА 6

Не думала, что всё так закрутится, и купила только буханку хлеба, немного сыра и вяленого мяса — скудный запас для долгого пути, но тогда мне казалось, что этого хватит. Разложила еду на сумке, и в тусклом свете угасающего дня эти простые продукты выглядели почти драгоценными: тёмная корка хлеба, ломтики жёлтого сыра, полоски жёсткого, но ароматного мяса, пахнущего дымом и пряностями.

— Давай поедим, — предложила я, и он подсел ближе, осторожно, будто боялся спугнуть хрупкое чувство безопасности, которое витало между нами, как утренний туман над рекой.

— Парень долго горевал, потом стал много тренироваться. Когда началась война, ушёл в первых рядах. Пока так и остаётся свободным.