Дьявольская лилия - Саша Леоне

Теплые коричневые стены украшали картины с лилиями — теми самыми, что красовались на вывеске. Между ними стояли безупречно сервированные деревянные столики с мягкими креслами.

Элегантно. Стильно. И невероятно уютно.

Мой желудок тут же одобрительно заурчал. Но было еще кое-что. В ресторане почти никого не оказалось.

Почти.

Я остановилась, едва переступив порог.

В глубине зала за длинным столом сидели восемь крепких мужчин. В тот самый миг, когда они заметили меня, все как один поднялись на ноги. Все… Кроме одного.

Он даже не шелохнулся.

Лишь лениво поднял руку. Одно едва заметное движение пальцев. Без единого слова. И этого оказалось достаточно. Остальные мгновенно сели обратно.

Послушно. Без колебаний.

Хотя напряжение никуда не исчезло. Их взгляды были прикованы ко мне.

Холодные. Настороженные. Хищные.

Словно они решали, представляю ли я угрозу. Наверное, на моем месте любой почувствовал бы себя добычей.

Но почему-то именно этого ощущения у меня не возникло. Совсем наоборот.

Я чувствовала себя охотницей.

Потому что не могла отвести глаз от мужчины, который так легко управлял остальными.

Во рту мгновенно пересохло.

Господи…

Святая Мария, Иосиф и младенец Иисус…

Таким лицом разбивают сердца. И, судя по всему, не только сердца. Наверняка и кости тоже. Его волосы были чернее ночи. Коротко подстриженные на затылке, гладко зачесанные назад, они открывали лицо целиком. И прятать там было нечего. Четко очерченная линия подбородка. Высокие скулы. Прямой нос. Полные губы, на которых, кажется, должно было висеть предупреждение: «Опасно для жизни». А глаза…

Темные. Тяжелые. Порочные. Будто вобрали в себя все смертные грехи.

Даже сидя, он производил впечатление высокого мужчины.

Темно-синяя рубашка плотно облегала широкие плечи и мощную грудь. Пиджака не было.

Рукава были закатаны до локтей, открывая татуировки, поднимающиеся от запястий вверх по предплечьям. Галстук, напротив, был затянут безукоризненно.

Поразительное сочетание. Безупречная элегантность. И абсолютно необузданная сила.

Он сидел, небрежно откинувшись на спинку стула, словно весь этот ресторан принадлежал ему.

Хотя… Судя по тому, как беспрекословно ему подчинялись остальные…

Наверное, так оно и было. От него исходила странная энергия.

Тяжелая. Плотная. Почти осязаемая.

Она буквально заполняла пространство вокруг него.

Я вдруг поймала себя на мысли, насколько мы разные. Во всем. Я бледная. Он загорелый.

Я почти никогда не принимаю решений сама.

Он, кажется, привык отдавать приказы. И весь мир безоговорочно их выполняет.

Даже воздух рядом с ним казался другим. Более густым. Более опасным. Мое сердце пропустило удар.

Он поднял бокал с янтарной жидкостью — скорее всего, виски.

Задержал на мне взгляд. И едва заметно качнул бокалом в мою сторону.

Безмолвный тост. Затем медленно сделал глоток.

Жар мгновенно прокатился по всему телу. От кончиков пальцев до самой макушки.

Сердце забилось так быстро, что я всерьез испугалась, как бы окружающие не услышали его стук.

Не отрывая от него глаз, я прошла глубже в зал и опустилась за ближайший свободный столик.

Позади раздался привычный звук шагов.

Мои телохранители вошли следом и мгновенно заняли свои места вокруг меня.

Мужчина перевел взгляд на них. Всего на мгновение. Но этого хватило.

На его лице мелькнула эмоция.

Едва заметная.

Настолько короткая, что ее легко было принять за игру света.

Раздражение? Узнавание? Или… Интерес? Через секунду лицо снова стало абсолютно спокойным.

Безупречная маска.

Но я уже успела заметить эту крошечную трещину.

И неожиданно поняла… Она мне понравилась.

Когда его темные глаза вновь встретились с моими, по позвоночнику медленно пробежала приятная дрожь.

Я улыбнулась.

Кажется…

Мой двадцать первый день рождения только что стал намного интереснее.

Глава 2

Максимо

В тот момент, когда она входит в мой ресторан, время, как будто, останавливается. Я видел тысячи людей, проходящих через эту дверь — преступников, полицейских, политиков, — но никого, похожего на неё.

Напряжение за нашим столом ощутимо сгущается, когда миниатюрная девушка с огненно-рыжими волосами устраивается у окна. Непокорные локоны рассыпаются по её плечам яркими спиралями — живое пламя, которому тесно в этом зале.

Дело не только в её красоте, хотя отрицать её бессмысленно. Возможно, она — самое прекрасное создание из всех, что мне доводилось видеть за мою долгую, до неприличия избалованную жизнь. А видел я немало.

Но приковывает меня другое: вызывающе приподнятый подбородок, упрямая складка между бровями, внутренняя энергия, которая требует внимания, хотя сама девушка, похоже, понятия не имеет о производимом впечатлении.

Её невинность почти осязаема — сладкая, манящая, опасная, как запретный плод. Она читается в каждом движении, в открытом выражении лица, в том, как легко эмоции сменяют одна другую. Жизнь ещё не успела по-настоящему ударить её. Даже не приблизилась.

В моей профессии быстро учишься разбираться в людях. Иначе долго не живёшь. Но эта девушка… её мысли распахнуты передо мной, словно страницы книги. Восторг, с которым она оглядывает зал. Мелькнувшее удивление, когда мои люди поднялись со своих мест. Любопытство, вспыхнувшее в глазах, когда она заметила меня.

Она ничего не скрывает.

Для человека, который выжил именно благодаря умению не выдавать ни единой мысли, такая прозрачность одновременно завораживает и тревожит.

Следом за ней входят мужчины, и мои люди снова вскакивают, потянувшись к оружию под пиджаками. Пятерых незнакомцев я не узнаю. Они мгновенно рассредоточиваются вокруг девушки, занимая выверенные позиции.

Охрана.

Дорогая и хорошо обученная.

Мой интерес вспыхивает с новой силой.

Кто она, если ей требуется подобное сопровождение? И как, ведя жизнь, которая явно не может быть безопасной, умудрилась сохранить эту почти детскую открытость?

— Отставить, — негромко приказываю я.

Мои люди возвращаются на места, но сам я не свожу с неё глаз. Медленно вращаю бокал с виски, следя за каждым движением.

Мне следовало насторожиться. В моём мире подобные отвлекающие факторы стоят людям жизни.

Вместо этого я хочу смотреть на неё ещё.

— Данте. Узнай, чего она хочет.

Мой заместитель хмурится. В роли официанта он себя явно не представляет, но спорить со мной не станет. Когда он уже делает шаг, я окликаю его и добавляю по-итальянски:

— Sii gentile. Будь вежлив.

Его лицо мрачнеет ещё сильнее, и я прекрасно понимаю почему. Вежливость — последнее, чем славятся люди вроде нас. Но что-то внутри не позволяет мне напугать её. Не сейчас. Я ещё не готов увидеть, как эта сияющая невинность треснет и рассыплется.

Данте неохотно кивает и направляется к её столику.

Девушка замирает при его приближении, а охранники мгновенно смыкаются за её спиной. Они готовы вмешаться, однако достаточно разумны, чтобы не делать резких движений. Она, возможно, и